Мир поэзии Поиск книг    О проекте    Обратная связь    Размещение рекламы

Есенин Сергей Александрович
«Я, Есенин Сергей…»

Главная страница / Есенин Сергей Александрович «Я, Есенин Сергей…»
речку. Послушай ты меня хоть раз, выпутай свои космы из веток сосен, отрежь их, если крепко они запутались. Я ведь и без кудрей твоих красивых буду любить тебя. Оденься ты странницей, возьми из своего закадычного друга яра посох и иди. Ты можешь ведь весь этот яр унести с собою. Ты не бойся, что что-нибудь забудешь, – сердце ничего не теряет.


– Яр аукает, отвечает эхом, но никогда не принимает, что говорят ему. Он отдает слова обратно, – сказала Лимпиада. – Если бы я была водяницей, я бы заманула тебя в омут и мертвого стала бы ласкать. Но я лесная русалка, полюбила тебя живого, тут и я несчастлива и ты.


– Эй вы, голуби! – крикнул Филипп. – Полно вам ворковать, помогли бы мне побросать на сушило сено, я бы вам спасибо сказал и чаем напоил.


– Дешево же ты, воробей, платишь, – засмеялся Карев и, подпоясав кушак, надел пахнущие кирпичом желтые рукавицы.



Анна спеленала своего первенца свивальником, надела на бессильную головку расшитую калпушку и пошла к бабке на зорю.


Не спал мальчик, по ночам все плакал и таял, как свечка.


Вошла в низенькую, с короткими сенцами хату и, став около порога, помолилась Богу.


– Здорово, бабушка.


– Поди здорово, касатка. Чего скажешь?


– Не спит он. Заговорить пришла, просто никак за ним не уходишь.


– Погоди, погоди, родимая, сейчас бросим камешки, жив ли он будет…


Боялась, что последняя радость покинет ее.


Бабка налила в полоник воды и бросила туда из жаровни засопевшие угли.


– С глазу, с глазу дурного, касатка, мучается младенчик. Люди злые осудили.


Достала из сумочки, пришитой к крестовому гайтану, три камешка и, посупив их, кинула в воду.


– Помрет, – сказала. – Не жилец на белом свету.


Анна побледнела и ухватилась за сердце.


– Бабушка, обмани хоть меня, – рыдая, судорожно забилась. – Не отнимай надежду мою.


– Погоди, касатка, сейчас на зорю сходим, может, ему и полегчает.


Вышли на крыльцо. Багрянец пенился в сини и красил кровью облака.


Бабка взяла ребенка и, повернув лицом на закат, стала заговаривать:


– Заря-зоряница, красная девица. Перва заря вечорошная, вторая полуношная, третья

Назад  

стр.291

  Вперед
Наши спонсоры:
Назад  

стр.291

  Вперед