«За урожай»

Вместе с этим Федор Иванович знал, что много нужно еще сделать для того, чтобы колхоз жил богаче. То, что выросло поголовье скота и сбор зерна перевалил за довоенный уровень, выросли доходы — это хорошо, но вот огрехи еще есть, — это плохо!

— Есть, товарищи, вопросы?

— Есть! — Кузнец поднялся.

— Почему третье поле до сих пор не продисковано?

— Мой недогляд, — ответил председатель, густо краснея. — Понадеялся на полевода. Думал, сделает.

— Хорошо. Но мы еще прений не открывали, — заметил сидевший в первом ряду счетовод.

— Пусть говорит, — сказал председатель, разыскивая глазами Клевакина.

— Прения прениями, а человеку дайте сказать, — послышалось в зале.

— Так вот, — кузнец пригладил бороду. — Для того чтобы вырастить такой урожай, надо посмотреть, все ли у нас готово?

— Правильно! Правильно! — зашумело собрание.

— И землю готовить заранее, — продолжал Федор Иванович. — Весна — она не ждет. Она год кормит. Понимать надо. Ты, Яков Сергеевич, заставь завтра же Ивана Клевакина диски с боронами пустить на третье поле. — Кузнец в упор посмотрел на председателя.

Толстенький, кругленький, широколицый Клевакин, подпрыгнув, словно на пружинах, вдруг заговорил, не попросив слова, с самой задней скамейки:

— Вы, Федор Иванович, не очень на нас нападайте, сорняки на полях не мы, трактористы, развели... И, если уж на то пошло, нет у нас в инструкции такого параграфа, чтоб с осени зябь боронить и культивировать.

— Нет в инструкции, — гневно, волнуясь, ответил Федор Иванович и, вынув из кармана газету, подошел к бригадиру тракторной бригады, потрясая газетными листами перед его побагровевшим лицом, — а совесть у тебя есть?.. Ты почитай, что здесь написано: хорошая зябь — залог урожая... А сорная зябь — это что по-твоему? Ты пойми: инструкции раз на много лет пишутся, а землю каждый год засевать надо, да так,