Олди Генри Лайон
«Смех дракона (сборник)»

– Спит, – прошептал Римингал, утирая платком слезы. – Я сейчас разбужу ее, да. Пусть бежит на кухню…

Симон улыбнулся, узнав, что кухарка не бросила его.

– Не надо. Не мешай Пуле спать. Дашь мне холодной говядины и овощей. Карши тоже спит? Он здоров?

– Карши нет, – вздохнул толстяк, пряча глаза.

– Где он?

– Ушел. Искать ушел, да…

– Кого искать?

– Вас, хозяин.

Двенадцать лет назад к воротам Симонова дома подкинули младенца. Надо обладать извращенным чувством юмора, или милосердия, чтобы предложить ребенка не имеющему семьи, одинокому старику-магу. В Равии судачили, что милосердием здесь и не пахло. Дитя бескорыстно отдавали для тайных обрядов: сделать гомункула или расплатиться с вечно голодными демонами. Как бы то ни было, кухарка Пула вцепилась в младенца хваткой, достойной тигрицы, и заявила, что оставит дом благодетеля, если…

Симон пожал плечами.

– Будет мешать, превращу в жабу, – сказал он.

– Не будет, – заверила Пула.

Мальчишка рос тихим и безобидным. Ему дали имя Карши – «случайный» по-равийски. Пулу он звал мамой, Римингала – дядей, а Симона – хозяином. Толстяк-слуга однажды донес магу, что на базаре, когда не слышат взрослые, малыш в разговоре со сверстниками называет Симона дедушкой.

– Выпороть? – поинтересовался Римингал. – Запретить?

– Это он, чтоб не били, – объяснил Симон, пряча усмешку. – Оставь ребенка в покое.

Странное дело – Симон Остихарос, известный среди жрецов Кхалоса и алхимиков Латерны как Остихарос Пламенный, привязался к мальчишке. Дряхлею, думал маг. Утрачиваю твердость духа. Вон, торчит за спиной, сопляк, а я не гоню. Что это, хозяин? Это книга. А что в книге, хозяин? В книге – руны. А что в рунах, хозяин?

Сила, малыш. Великая сила.

Карши исполнилось десять, когда Симон стал думать о нем, как об ученике. Большим талантом Карши не обладал, но при должных наставлениях, заменив природный дар трудолюбием, мог вырасти в умелого волшебника. Верный кусок хлеба. Уважение окружающих. И отсутствие зависти со стороны иных магов – таким не завидуют.

Где ты сейчас, малыш?

Отдыхая телом в лохани с горячей водой, Симон волновался душой. Гордость за