Зинатуллин Альберт
«Эпистолярий»

 * * *

"Ущипните меня! Пусть я беден, простужен и сир -

Неужели Дижон! Развалившись на "майских шестах"...

И в глаза умещать, и прикушенным пёрышком, sir,

Перекошеный рот чуть держа в побелевших устах,

Так приятно... И господи! вдруг замереть - фарандола!"

Так я думал, монашек, Дижоном любуясь с холма.

Это улей и май! Это мятный ликёр и кузнечик!

Извини, что я так расставляю небрежно слова.

Быстро-быстро садится прозрачное солнце в листву

И всё медленней дым повторяет свои очертанья...

Ой! прости, бога ради! сейчас пересяду к костру -

Я тут жиром маленько заляпал... Твои причитанья,

Будь ты здесь, весь Дижон я уверен от милых утех

Оторвали б! С тех пор, как сменил ты виолу на келью,

Я уверен... Но слушай, что сталось со мной - смех и грех!

Впрочем, было давно, да и было ль на самом-то деле? -

Как входили мы весело в праздничный, шумный Дижон!

Созывали народ. Помнишь эту свою прибаутку?

А с собакою номер? А трюк с подменённым ножом?

Или девушек стайку? - когда, залетев "на минутку",

Выражали восторг свой не новым, но самым простым

И доступным им способом... Знаю, ты скажешь, что нету

В мире более гнусной породы людишек, чем мы.

Ха! Но как веселились дижонцы - как малые дети!

Как от выходок наших они хохотали до слёз!

Как я ползал на брюхе, в пыли подбирая их слёзы!

Как потом уносил и ронял их на озеро дрозд,

Чтобы слушать над озером звон колокольчиков звёздных!

...спит Дижонская Дурочка. В ней ещё кружится праздник

И нескладного платья счастливый и гордый разлёт!

И мальчишки с камнями... И руки под грудью прекрасной -

Чтоб ни крови, ни сна расплескать не смогли из неё!

Как цветущая слива, взлетевшая