Зинатуллин Альберт
«Эпистолярий»

И когда неосознанный ворон

Вверх ногами устанет лететь -

Выйду солнечным я коридором

На последнее небо глядеть

 Журавлиная флейта

Здесь колючею проволкой пахнут

Голубые сады фонарей

И окна ледяную рубаху

Ливень тянет с тяжёлых ветвей

И прозрачнее майского клея

Пальцы в голову сладко забыть! -

Журавлиная тихая флейта

Обнимается п

Над отчаяньем плыть и разлукой

Одиночеством и ожиданьем -

Он раскинув протяжные руки

Дотянулся бы до Иордани

И глаза были точно из хлеба

Хлеба птицу кормить которым

И весеннее гулкое небо

Умещалось в бутылку Кагора...

И со стоном тоскливым и древним

Обнимая незримый восток

Он взмахнул голубые деревья

Из бамбуковых выпрыгнув ног 

Не касаясь вертухая на столбах

Ни ножей не опасаясь ни костров

Он растаял как на сломанных холмах

Тает розовое золото крестов

И следы - только руки вразброс -

Мне до самого неба висели

Словно кто-то на тихую землю

Рассып

Словно кто-то серебряной пеной

И вином опрокинув края...

Пролетела как сон пролетела

Журавлиная флейта моя

Будут долго ночные птицы

Пить ослепших следов благодать -

Чтобы жить на земле разучившись

Не хотелось бы мне умирать...

И прозрачнее майского клея

Пальцы в голову сладко забыть! -

Журавлиная тихая флейта

Обнимается п

 Тяжелый жасмин

Сквозь чугунные заросли ивы

Свет невидимо-розовый льёт

Твёрдый запах сухого жасмина

Над остылой дорогой плывёт

Ходит женщина в утреннем паре

Остановится - тихо поёт

В тёмный колокол платья ударит

И тяжёлый жасмин упадёт

Птицу с неба сорвёт и поднимет

Пригубив И пустую сомнёт

Занемевшие руки отнимет

И тяжёлый жасмин упадёт

И окно оплетая руками

Поманив навсегда уведёт

И потянется он с облаками

И