Еврипид
«Вакханки (другой перевод)»

(Протягивает ему голову на тирсе.)

Вот полюбуйся на мою добычу,

И пусть она украсит твой дворец.

Прими ее обеими руками

(Протягивает Кадму голову Пенфея, сняв ее с тирса.)

1240 И, ловлей дочери гордясь, зови на пир

Друзей, старик. О, разве не блаженство

Вкушаешь ты от наших славных дел?

Во время этой речи Кадм молча смотрит на Агаву. Головы он не берет и не

приближается к дочери.

Кадм

Ты, скорбь, которую не смеришь, не оглянешь:

Убили вы - вот дело жалких рук.

(С горечью.)

И славную богам повергла жертву

Ты, что зовешь нас с Фивами на пир.

Да, горе нам: тебе, Агава, горе,

А за тобой и мне. Он, этот бог,

Был справедлив, конечно, но, жестокий,

1250 Не пощадил и рода своего.

Агава (не вслушиваясь еще в его слова, но уже несколько озадаченная его тоном)

Ах, любит поворчать людская старость,

И ей не угодишь. (Помолчав.) А мой Пенфей?

Вот если бы он в мать пошел удачей,

Когда за зверем гонится в толпе

Товарищей. Да где ему! Он с богом

Бороться только может. Хоть бы ты

Его, отец, на ум наставил. Где ж он?

(Ищет глазами вокруг.)

Пусть к матери счастливой подойдет

И на ее добычу хоть посмотрит.

Кадм

О горе, горе! Если только все,

Что сделали, поймете вы, ужасна

1260 Скорбь ваша будет. Если ж навсегда

Пребудете в безумии, ни счастья,

Ни горя знать вам больше не дано.

Агава

(начинает прислушиваться к словам отца, разобрала слово "горе")

Да что же тут дурного, где тут _горе?_

Кадм

(приближаясь к Агаве)

Ты к небу подними сперва глаза.

Агава

(смотрит на небо)

Ну, подняла. Что там смотреть прикажешь?

Кадм

Оно все то же? Перемены нет?

Агава

(опять смотрит на небо, потом на Кадма - в некотором раздумье)

Нет, будто стало ярче и лучистей.

Кадм

Так не покинуло безумие тебя!

Агава

(понижая голос)