Автор неизвестен
«Фламенка»

Был автор участником драматических событий, или очевидцем, или знал о них только по рассказам (последнее, правда, трудно допустить применительно к трубадуру, который, по самой специфике поэтических турниров, и, судя по описаниям путешествий его героев, должен был много передвигаться по стране) - не так уж существенно для исследования религиозно-культурного слоя "Фламенки". Гораздо важнее то, что человек, столь свободно ориентирующийся в клерикальных тонкостях и в церковной жизни вообще, был, конечно же, в курсе и неоманихейской ереси катаров, и противопоставляемых ей доводов римской церкви. Отвергая и извращая основные положения христианства, катары проповедовали строгий аскетизм в практической жизни. Принятие мясной и молочной пиши считалось смертным грехом. Брак, узаконивавший плотские отношения, отрицался совершенно. В церковной жизни отверзлись иконы и необходимость храмов. Вогослужение состояло исключительно в чтении Еваагелня и проповеди; канонической молитвой считалась только "Отче наш". Единственный обряд - "утешение" - состоявший в возложении рук на голову кающегося, заменял и крещение, и отчасти причащение. Катаризм внешним своим успехом (а эта секта, близкая балканскому богомильству, распространилась по южной а западной Европе уже с конца X в.) был обязан ревности проповедников и тому, что такие трудные для понимания теологические проблемы, как происхождение зла на земле, они объясняли пароду в образах, доступных его фантазии. Причудливая космогония, баснословные рассказы о начале мира, эсхатология соответствовали сознанию, еще не отвыкшему от мифа.

До начала XIII в. католическая церковь, ограничившись объявлением катаров еретиками (после торжественного диспута 1165 г.), не предпринимала против них сколько-нибудь действенных мер. Но, сталкиваясь с растущим влиянием катаризма, с открытой враждебностью, попытками разрушения храмов и т. д.,