Мистраль Габриэла
«Избранная проза»

Пальма, вскидывая вверх распахнутые, счастливые руки, наслаждается воздухом, а я -- упиваюсь водою.

Она уходит, уходит, но она -- всегда со мной.

В ней живет мое дитя, моя дочь -- еще одна ива, только она темнее, задумчивее меня и я не вижу ее во весь рост. А порой она вдруг переливается лиловыми бликами...

Наклоните меня пониже, еще, еще, вот так, чтобы я могла ее разглядеть всю. Как мне мешает моя голова, да и воздух -тоже! Если бы прилечь на гладь воды, как это делают гибкие травы, и прижаться к ее щеке, как нимфы, я бы стала совсем счастливой.

Перевод Э.Брагинской

Королевская пальма

У королевской пальмы, яростно устремленной к солнцу, самый прямой ствол на свете. Лишь она умеет так наслаждаться солнечными лучами. Лишь ее оголенный стан они так щедро омывают. В полуденные часы кажется, что это -огромный пестик, покрытый темно-рыжей пыльцой.

Пальма -- точно венецианский бокал, из этих, на очень длинной ножке, которую венчают короткие надрезы. Листья в самом верху образуют широкую чашу, безупречную и поразительно чуткую ко всему. Ветер упоенно слушает в ней самого себя. Временами раздаются сухие хлопки, словно кто-то бьет в тугие просоленные паруса. Порой в мягком ветре возникает немолчный смех, а то вдруг все наполняется невнятным шушуканьем, ропотом женской толпы.

В затишье, когда воздух недвижен, пальма покачивается медленно, точно мать, убаюкивающая ребенка. Верхушка пальмы напоминает мне подол широкой женской юбки, как многие вещи на свете!

Растения в известном смысле соприродны людям. Вот тополь -- это указательный палец, подрагивающий от нетерпения. А ясень и дуб -- это почтенные патриархи, Воозы и Авраамы с тысячью ветвей, от них ведут родословие самые разные племена растений.

Королевской пальме очень подходит ее название. Это одна из самых чистых и самых ясных форм, какие