Завтра Газета
«Газета Завтра 780 (44 2008)»

Элита (класс), вобрав в себя историческую энергию, перестает быть элитой для себя (классом для себя) и становится мощным историческим генератором (субъектом). В качестве такового она передает историческую энергию народу (субстанции). Субстанция, откликающаяся на исторический зов, - это исторический народ. Народ-Иаков. Субстанция, не способная откликнуться на исторический зов, - это мертвый народ. Народ-Исав.

Только живой народ, живая субстанция, заполненная тонкими историческими вибрациями, создает передовое (а значит, жизнеспособное) государство. Государство - это форма. Содержание - исторические вибрации. "Государственники"? Нельзя поклоняться форме. Форма, отвергшая содержание, истлевает. Народофобческая элита, будучи вне истории, обречена на "бобок". Народофобческая политическая система - на дисфункцию. Дисфункция и "бобок" губят государство даже при отсутствии "врагов унешних и унутренних". Чуть-чуть истлевшее рухнет, только если будет нанесен сильный удар. Сильно истлевшее - если чуть-чуть подтолкнут. А совсем истлевшее рухнет под своей тяжестью.

Как бороться с подобной макротенденцией?

Адекватно ее масштабу и содержанию. Если масштаб таков, как я описал, то мы и впрямь имеем дело с метафизическим дежа вю. Всмотритесь в это дежа вю еще и еще раз.

"Бобок-1" - маразм наших элит перед татарским нашествием.

"Бобок-2" - маразм элит, породивший Смутное время.

"Бобок-3" - маразм февраля 1917 года, который мы столь подробно рассмотрели.

"Бобок-4" - маразм советских элит перед августом 1991 года.

Нам нужен еще и "бобок-5"?

Всмотритесь и… Если в вас возникает внутренний протест, и вы хотите противодействовать "бобку-5", то ищите связь с духом истории. Других возможностей противодействия нет.

Народофобия и дух истории - "две вещи несовместные". Дух истории приходит только к элите, не разорвавшей связь с народом. Иначе зачем ему приходить? Ведь он приходит для того, чтобы субъект соединился с субстанцией. А если субъект заранее разорвал отношения с субстанцией? Дух истории, лишь заприметив это, сразу покидает территорию, на которой допущен подобный - по сути ликвидационный - разрыв.

В XIX веке, повторяю, хотя