Дельвиг Антон Антонович
«А. А. Дельвиг. Сочинения»

60. Первая встреча

63. Элегия ("Когда, душа, просилась ты…")

Ich singe, wie der Vogel singt,

Der in den Zweigen wohnet:

Das Lied, das aus der Kehle dringt

Ist Lohn, der reichlich Iohnet.

Goethe.

(Идиллия)

Вечернее солнце катилось по жаркому небу,

И запад, слиянный с краями далекими моря,

Готовый блестящего бога принять, загорался;

В долинах, на холмах звучали пастушьи свирели;

По холмам, долинам бежали стада и шумели;

В прохладе и блеске катилися волны Алфея.

Дамон, вдохновенный певец, добродетельный старец,

Из хижины вышел и сел у дверей на пороге.

Уж семьдесят раз он первыми розами лиру

И длинные кудри свои украшал, воспевая

На празднике пышном весны и веселье, и младость.

А в юности зрелой камены его полюбили.

Но старость, лишив его сил, убелив ему кудри,

Отнять у него не могла вдохновенного дара

И светлой веселости: их добродетель хранила.

И старец улыбкой и взором приветливым встретил

Отвсюду бегущих к нему пастухов и пастушек.

"Любезный Дамон, наш певец, добродетельный старец!

Нам песню ты спой, веселую песню, – кричали, -

Мы любим, после трудов и полдневного жара,

В тени близь тебя отдыхать под веселые песни.

Не сам ли ты пел, что внушенные музами песни

На сердце больное, усталое веют прохладой,

Которая слаще прохлады, из урны Алфея

С рассветом лиющейся, слаще прохлады, лилеям

Свежесть дающей росы, и вина векового,

В амфорах хранимого дедами, внукам на радость?

Что, добрый? Не так ли ты пел нам?" Дамон улыбнулся.

Он с юности ранней до позднего вечера жизни

Ни в чем не отказывал девам и юношам милым.

И как отказать? Убедительны, сладки их просьбы:

В прекрасных устах и улыбка, и речи прекрасны.

Взглянул он на Хлою, перстом погрозил ей и молвил:

"Смотри, чтоб не плакать! и ты попадешь в мою песню".

Взял лиру, задумался, к солнцу лицом обратился,

Ударил по струнам и начал хвалою бессмертным:

"Прекрасен твой дар, Аполлон, – вдохновенные мысли!

Кого ты полюбишь, к тому и рано и поздно

В смиренную хижину любят слетаться камены.

О Эрмий, возвышен твой