Бальмонт Константин
«Жар-птица. Свирель славянина»

Тут Садко дивуется, узнает судьбу.

Раковины светятся, месяцы дугой,

На разных палатях сам там Царь Морской.

Самоцветны камни с потолка висят,

Жемчуга такие—не насытишь взгляд.

Лампы из коралла, изумруд — вода,

Так бы и осталась там душа всегда.

«Здравствуй», Царь Морской промолвил Гусляру,

«Ждал тебя долгонько, помню я игру.

Что ж, разбогател ты — гусли позабыл?

Ну-ка, поиграй мне, звонко, что есть сил».

Стал Садко тут тешить Водного Царя,

Заиграли гусли, звоном говоря,

Заиграли гусли звончаты его,

Царь Морской — плясать, не помнит ничего.

Голова Морского словно сена стог,

Пляшет, размахался, бьет ногой в порог,

Шубою зеленой бьет он по стенам,

А вверху — там Море с ревом льнет к скалам.

Море разгулялось, тонут корабли,

И когда бы сверху посмотреть могли,

Видели 6, что нет сильнее ничего,

Чем Садко и гусли звончаты его.

Наплясались ноги. Царь Морской устал.

Гостя угощает, Гость тут пьяным стал.

Развалялся в Море, на цветистом дне,

И Морские Девы встали как во сне.

Царь Морской смеется: «Выбирай жену.

Ту бери, что хочешь. Лишь бери одну».

Тридцать красовалось перед ним девиц

Белизною груди, красотою лиц.