Цветаева Марина Ивановна
«Полное собрание стихотворений»

Я знала тайны вcex растений

И песни всех колоколов, —

А люди мимо шли без слов,

Куда-то вдаль спешили мимо.

Я трепетала каждой жилкой

Среди безмолвия ночного,

Над жизнью пламенной и пылкой

Держа задумчивый фонарь...

Я не жила, – так было встарь.

Что было встарь, то будет снова.

С тобой в ночи шептались тени,

К тебе ласкались кольца дыма,

Ты знала тайны всех растений

И песни всех колоколов, —

А люди мимо шли без слов

Куда-то вдаль спешили мимо.

Ты трепетала каждой жилкой

Среди безмолвия ночного,

Над жизнью пламенной и пылкой

Держа задумчивый фонарь...

Ты не жила, – так было встарь.

Что было встарь, – не будет снова.

Странный звук издавала в тот вечер старинная скрипка:

Человеческим горем – и женским! – звучал ее плач.

Улыбался скрипач.

Без конца к утомленным губам возвращалась улы6ка.

Странный взгляд посылала к эстраде из сумрачной ложи

Незнакомая дама в уборе лиловых камней.

Взгляд картин и теней!

Неразгаданный взгляд, на рыдание скрипки похожий.

К инструменту летел он стремительно-властно и прямо.

Стон аккорда, – и вдруг оборвался томительный плач...

Улыбался скрипач,

Но глядела в партер – безучастно и весело – дама.

“Не уходи”, они шепнули с лаской,

“Будь с нами весь!

Ты видишь сам, какой нежданной сказкой

Ты встречен здесь”.

“О, подожди”, они просили нежно,

С мольбою рук.

“Смотри, темно на улицах и снежно...

Останься, друг!

О, не буди! На улицах морозно...

Нам нужен сон!”

Но этот крик последний слишком поздно

Расслышал он.

И уж опять они в полуистоме

О каждом сне волнуются тайком;

И уж опять в полууснувшем доме

Ведут беседу с давним дневником.

Опять под музыку на маленьком диване

Звенит-звучит таинственный рассказ

О рудниках, о мертвом караване,

О подземелье, где зарыт алмаз.

Улыбка сумерок, как прежде, в окна льется;

Как прежде, им о лампе думать лень;

И уж опять из темного колодца

Встает Ундины плачущая тень.

Да, мы по-прежнему мечтою сердце лечим,

В недетский бред вплетая детства нить,

Но близок день, – и станет грезить нечем,

Как и теперь уже нам нечем жить!

Мы слишком молоды, чтобы простить

Тому, кто в нас развеял чары.

Но, чтоб