Донн Джон
«Песни и сонеты»

Чем добродетель, коей человек

Был предан в тот непросвещенный век?

Ужель награда райская слабее

Велений древней чести? И вернее

Придут к блаженству те, что шли впотьмах?

И твой отец, найдя на небесах

Философов незрячих, но спасенных,

Как будто верой, чистой жизнью оных,

Узрит тебя, пред кем был ясный путь,

Среди погибших душ? - О, не забудь

Опасности подобного исхода:

Тот мужествен, в ком страх такого рода.

А ты, скажи, рискнешь ли новобранцем

     Отправиться к бунтующим голландцам?

Иль в деревянных склепах кораблей

Отдаться в руки тысячи смертей?

Измерить бездны, пропасти земные?

Иль пылом сердца - огненной стихии -

Полярные пространства растопить?

И сможешь ли ты саламандрой быть,

Чтоб не бояться ни костров испанских,

Ни жара побережий африканских,

Где солнце - словно перегонный куб?

И на слетевшее случайно с губ

Обидное словцо - блеснет ли шпага

В твоих руках? О жалкая отвага!

Храбришься ты и лезешь на рога,

Не замечая главного врага;

Ты, ввязываясь в драку бестолково,

Забыл свою присягу часового;

А хитрый дьявол, мерзкий супостат

(Которого ты ублажаешь), рад

Тебе подсунуть, как трофей богатый,

Свой дряхлый мир, клонящийся к закату;

И ты, глупец, клюя на эту ложь,

К сей