Донн Джон
«Песни и сонеты»

На ладан дышит, не встает с одра,

А в гроб, однако, все никак не ляжет:

Днем спит она, а по ночам на страже,

Следит твой каждый выход и приход,

Украдкой щупает тебе живот

И, за руку беря, колечко ищет,

Заводит разговор о пряной пище,

Чтоб вызвать бледность или тошноту -

Улику женщин, иль начистоту

Толкует о грехах и шашнях юных,

Чтоб подыграть тебе на этих струнах

И как бы невзначай в капкан поймать,

Но ты сумела одурачить мать.

Твои братишки, дерзкие проныры,

Сующие носы в любые дыры,

Ни разу на коленях у отца

Не выдали нас ради леденца.

Привратник ваш, крикун медноголосый,

Подобие родосского Колосса,

Всегда безбожной одержим божбой,

Болван под восемь футов вышиной,

Который ужаснет и ад кромешный

(Куда он скоро попадет, конечно),

И этот лютый Цербер наших встреч

Не мог ни отвратить, ни подстеречь.

Увы, на свете всем давно привычно,

Что злейший враг нам - друг наш закадычный.

Тот аромат, что я с собой принес,

С порога возопил папаше в нос.

Бедняга задрожал, как деспот дряхлый,

Почуявший, что порохом запахло.

Будь запах гнусен, он бы думать мог,

Что то - родная вонь зубов иль ног;

Как мы, привыкши к свиньям и баранам,

Единорога почитаем