Китс Джон
«Ламия, Изабелла, Канун святой Агнесы и другие стихи»

Июнь совсем извел румянец щек;

"Нет, завтра умолять о снисхожденье

Я буду у ее прекрасных ног!"

"Лоренцо, слово вымолви спасенья,

Чтоб день меня живой застать бы мог!"

Так по ночам в подушку плакал каждый,

А день томил их горечью и жаждой,

V

33 Когда болезнь на розы щек ее

Повеяла, и Изабелла стала

Бледна, как мать над впавшим в забытье

Больным младенцем, - "Как она устала!"

Тогда подумал он. - "Прервать мое

Молчание уже давно пристало:

Скажу "люблю" (хоть ни за что на свете

Сказать нельзя!) - и выпью слезы эти!"

VI

41 Подумал так - и сердце оробело

И в ребрах заметалось. Он всю ночь

Его молил, чтобы оно посмело

Признанье сделать. Но решимость прочь

Толчками крови гнало. То хмелело,

Гордясь невестой, сердце, то, точь-в-точь

Как у ребенка, робким становилось:

То нежностью, то буйством плоть томилась.

VII

49 Он встретил бы без сна рассветный час,

Любови полн, терзаем немотою,

Когда бы Изабеллы быстрый глаз

Обвенчан не был с каждою чертою

Его лица: оно не в первый раз

Покрылось бледностию восковою!

"Лоренцо!.." Тут сорвался голосок,

Но взгляд ее все досказать помог.

VIII

57 "Ах, правда ли, - все то, что я лелею

В душе, клонящейся к небытию,

Ты разгадала? Да, не одолею

Смущенья, руку оскорбить твою

Непрошенным пожатьем не посмею,

Но верь мне, верь: я что ни день встаю

С одним желанием, с одной мечтою

Склониться в исповеди пред тобою".

IX

65 "Любовь моя! Меня от холодов

Уводишь ты в страну, где вечно лето,

Где я созревшее тепло цветов

Отведаю с тобой!" Признанье это

Их губы, осмелевшие от слов,

Зарифмовало. Нежностью согрето,

Их счастье так блаженно расцвело,

Как сад, впитав июньское тепло.

Х

73 Простясь, они как по небу ступали:

Зефир разъединил макушки роз,

Чтобы друг к другу, встретившись, припали

Еще тесней; его восторг вознес

На холм,