Маяковский Владимир
«Сборники стихотворений»

остричь

когти.

1927

ИВАН ИВАНОВИЧ ГОНОРАРЧИКОВ

(Заграничные газеты печатают

безыменный протест русских писателей.)

Писатель

Иван Иваныч Гонорарчиков правительство

советское

обвиняет в том, что живет-де писатель

запечатанным ларчиком и владеет

замок

обцензуренным ртом. Еле

преодолевая

пивную одурь, напевает,

склонясь

головой соловой: - О, дайте,

дайте мне свободу слова.Я тоже

сделан

из писательского теста. Действительно,

чего этой цензуре надо? Присоединяю

голос

к писательскому протесту: ознакомимся

с писательским

ларчиком-кладом! Подойдем

к такому

демократично и ласково. С чего начать? Отодвинем

товарища

Лебедева-Полянского и сорвем

с писательского рта

печать. Руки вымоем и вынем

содержимое. В начале

ротика пара

советских анекдотиков. Здесь же

сразу, от слюней мокра, гордая фраза: - Я

демократ! За ней

другая, длинней, чем глиста: - Подайте

тридцать червонцев с листа! Что зуб

то светоч.

Зубовная гниль светит,

как светят

гнилушки-огни. А когда

язык

приподняли робкий, сидевший

в глотке

наподобие пробки, вырвался

визг осатанелый: - Ура Милюкову,

даешь Дарданеллы! И сраэу

все заорали:

- Закройте-ка недра

благоухающего ротика!

Мы

цензурой

белые враки обводим, чтоб никто

не мешал

словам о свободе. Чем точить

демократические лясы, обливаясь

чаями

до четвертого поту, поможем

и словом

свободному классу, силой

оберегающему

и строящему свободу. И вдруг

мелькает

мысль-заря: а может быть,

я

и рифмую зря? Не эмигрант ли

грязный

из бороденки вшивой вычесал

и этот

протестик фальшивый?!

1927

ЧУДЕСА

Как днище бочки,

правильным диском стояла

луна

над дворцом Ливадийским. Взошла над землей

и пошла заливать ее, и льется на море,

на мир,

на Ливадию. В царевых дворцах

мужики-санаторники. Луна, как дура,

почти в исступлении, глядят

глаза

блинорожия плоского в афишу на стенах дворца:

"Во вторник выступление товарища Маяковского". Сам самодержец,

здесь же,

рядом, гонял по залам

и по биллиардам. И вот,

где Романов

дулся с маркерами, шары

ложа

под свитское ржание, читаю я

крестьянам

о форме стихов

и о содержании. Звонок.

Луна

отодвинулась тусклая,