Зиновьев Александр Александрович
«Мой дом - моя чужбина»

Я ж без этого подохну от тоски !

Успокойся, - шепчет голос изнутри. -

Ты внимательно на это посмотри.

Без таких коммунистических потерь

Проживешь намного лучше, чем теперь.

Всякий сброд нас провожал.

А последним наши руки "друг" из Органов пожал.

Вы должны, - сказал он, - помнить установочку одну:

Чем вы больше там сожрете,

Чем вы больше там наврете,

Тем скорей

Их пхнем ко дну.

Пусть для западных болванов вы есть эмиграция.

А для нас поездка ваша будет операция.

Ну, ребята, вам пора.

Что ж, ни пуха, ни пера!

Вот перерыт бумажник драный,

Перелопачен чемодан.

Прощупаны все швы, карманы.

Знак проходить небрежно дан.

Я глазам своим не верю.

Что последует теперя ?!

Час осталось жить в стране.

Или это снится мне ?!

Вот на посадку попросили.

Утерт с лица холодный пот.

Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ!

Ты для красного словца

Заложить готов отца.

Позабыл ты что ль, когда

Здесь исчезли господа?!

Что давно свободен сброд,

Именуемый народ ?!

Уж посадочная сзади полоса.

Самолет прилип к гармошкою трубе.

Непривычные бормочут голоса.

Что сказать хотят, не знаю, хоть убей.

Час всего. Вот это - да!

Выметайтесь, господа!

Мы шагаем коридором, чуть дыша.

Кто хохочет, кто растерянно молчит.

Вот сейчас он, долгожданный, будет шаг,

И свобода нас в объятья заключит.

Ты ли это, брат Иван ?

Или это все обман ?

Рот разинув, мы глядим по сторонам

На потоки разноцветные людей.

И украдкою, хоть стыдно это нам,

На рекламное обилие грудей.

Нет, Иван, тебе не снится.

Ты по правде за границей.

Не увидеть больше мне подобных встреч.

Репортеры микрофоны в рот суют.

Дай им сходу обличительную речь.

Нам в ответ сулят неслыханный уют.

Вновь в глазах горит воинственный огонь.

В членах чувствуется яростная прыть.

Даже дряхлый старикан, как резвый конь,

Копытами начинает землю рыть.

И прыщавый вундеркинд