Зиновьев Александр Александрович
«Мой дом - моя чужбина»

Мол, мы подхватим выпавшее знамя.

Мол, чтобы новой избежать беды,

Должны теснее мы сплотить свои ряды.

Подонок, - думал я, - ты ж сам его душил,

Пока Поэт еще на свете жил.

Предвижу ваше возраженье:

Ты в нем не видишь ли свое отображенье?!

Упреку этому есть отповедь простая:

Но ведь и вы из той же самой, нашей стаи!

Кто думает, что он не подлежит такому же укору,

В меня не камень бросит пусть, а каменную гору.

К тому ж мое теперешнее положенье

Судьбы Поэта тоже есть отображенье.

Пройдет, кто знает, дней еще немного,

И мне подставит тоже кто-то ногу.

Его я не убью, меня прикончит он.

Таков железный жизненный закон.

Тот деятель, что речь произносил,

Потом меня на чашку кофе пригласил.

Вот вам пример, как далеко не правы,

Кто говорит, что не трезвеют наши нравы.

Нам водку б пить, - сказал он, - это факт.

Но я имел уже обширнейший инфаркт.

Быть трезвым должен целых две недели.

Хотя, не русские мы что ли в самом деле?!

Поллитра на двоих, известно с давних пор,

Здоровью плюс и для мозгов простор.

Ты, кажется, упомянул про этого Поэта?

Что сохранилось от него? Вот только это.

Но издавать такое не берусь я,

Хоть здесь не пахнет даже, а воняет Русью.

Меня тогда тут в порошок сотрут.

Пойдет насмарку наш огромный труд.

За счет других легко права качать.

Ты сам пустил бы это вот в печать?

Ты ж видишь сам, печатать вот такое

Журнал угробить собственной рукою.

И поступил он, в общем, как скотина.

Подпортил нашу гармоничную картину.

Но вот и водочка с отличною закуской.

Пьем за расцвет литературы нашей русской!

Теперь о деле.

Есть у нас идейка.

Не мог бы ты нам настрочить статейку

Про гнет советской (разумеется) цензуры

И о свободе полной здесь литературы?

А вообще - пора окончить эмигрантские