Китс Джон
«Поэмы»

В сравненье с тем, что дева испытала.

46

Взор Изабеллы проникал до дна

Сквозь комья почвы, вплоть до сердцевины,

Ей раскрывала тайну глубина

Яснее, чем хрусталь речной стремнины.

Так над могилой высилась она

Подобно лилии лесной долины

Но стала вдруг со страстию былой

Копать ножом земли присохший слой.

47

Над вышитой перчаткою Лоренцо

Пришлось ей вскоре тягостно вздохнуть;

Несчастная, бледнее полотенца,

Перчатку эту спрятала на грудь,

Что предназначена кормить младенца,

Но тут же, не замешкавшись ничуть,

Продолжила работу Изабелла

Лишь локон поправляла то и дело.

48

Кормилица, печальна и седа,

Дивилась отыскавшейся могиле

И помогала девушке. Тогда,

Усталые от тягостных усилий,

По завершенье трех часов труда

Они в земле холодный труп отрыли,

А в небесах уже сгустилась мгла,

Но стойко дева все перенесла.

49

Ах, для чего описывать пространно

Ту плоть, что тлела в глубине сырой?

О, ради чести старого романа

И наслажденья чистою игрой!..

Что ж, если для тебя, читатель, странно

Внимать поэме - ты ее закрой,

Поскольку ожидать смешно и дико,

Что в ней сокрыта сладкая музыка.

50

Не так, как некогда Персеев меч

От тела отчленил главу Горгоны,

О нет, - они отважились отсечь

Главу Лоренцо. Древние законы

Гласят: любовь ни потопить, ни сжечь;

В печали дева сдерживала стоны,

К любви своей с лобзанием припав

Звала любовь, любовью смерть поправ.

51

Вернувшись, утая приметы клади,

Омыла девушка ручьями слез

Главу Лоренцо; расчесала пряди

В земле давно слежавшихся волос,

Освободила, с нежностью во взгляде,

От глины липкой уши, рот и нос,

Разгладила прекрасные ресницы

И горестно рыдала до денницы.

52

А ранним утром голову в платке,

Что был напитан смолами Востока,

Возогнанными на змеевике

И в темноте хранимыми до срока,

Она в цветочном глиняном горшке

Ту голову запрятала глубоко

И, слез не укрощая ни на миг,

В ту землю посадила базилик.

53

И позабыла голоса природы,

И