Китс Джон
«Поэмы»

Он не почувствовал прикосновенья...

Но кто ж она? Пред этою богиней

Начальных лет младенческого мира

Предстала бы пигмейкой амазонка,

Явился бы ничтожеством Ахилл,

И диск, несущий в небе Иксиона,

Она остановила бы шутя.

Подобен лику сфинкса из Мемфиса

Был лик ее; но тот - всего лишь камень.

Ее ж лицо светилось изнутри

Неизъяснимой красотою скорби,

И скорбь приумножала красоту.

Был полон взор тревожным ожиданьем,

Словно провидел за лавиной бедствий,

Промчавшейся со всекрушащим громом,

Другие беды - и куда страшней.

Прижав ладонь к груди - туда, где сердце

Болит у смертных, будто и богине

Знакома боль - она другой рукой

Приобняла поникшего Сатурна

И голосом глубоким и напевным

Проговорила горькие слова...

...Как передать божественную речь

На жалком человеческом наречье?

Лишь тени фраз, нелепый слепок слов!

"Открой глаза, Сатурн! - но для чего же?

Уж лучше спи, бессильный властелин,

Поскольку нет на свете утешенья,

И небеса отныне - не твои,

И на земле удел тебе - страданье,

И океан торжественно шумит,

Но не твое он произносит имя,

И не разлито в воздухе самом

Твое седое древнее величье.

Ты слал грома - теперь они звучат

Как смех над разоренным нашим домом;

Ты молнии метал - теперь они

В руках детей опасная игрушка...

О злое время! Каждый миг - как год!

С такою силой сдавливает правда

Со всех сторон, что силы нет вздохнуть.

Так спи, Сатурн, не размыкая вежд!

Не я, не я глаза тебе открою

Для неизбывной муки. Я склонюсь

К стопам твоим, рыдая. Спи, Сатурн!"

Как ветра неожиданный порыв,

Вдруг накатив волною одинокой,

Лишь чуть всколышет в полночи листву,

Спокойствия ночного не нарушив,

И в летней роще темные дубы

Патриции в зеленых одеяньях

Не шелохнутся больше, словно их

Околдовало звездное свеченье,

Так и ее слова умчались вдаль,

Не потревожив мертвый сон. Богиня,

Не сдерживая слез, к земле припала,

И