Китс Джон
«Поэмы»

Зови друзей несчетно в гости; лишь

О, разреши молить, коли глядишь

С улыбкой вновь! - на празднество любви

Лишь Аполлония ты не зови!"

Причину столь необъяснимой просьбы

Стал юноша выпытывать; пришлось бы

Искусно лгать - и госпожа ему

С поспешностью навеяла дрему.

Невесте в оны дни велел обычай

На склоне дня покров надеть девичий

И встречь цветам, огням и брачным гимнам

Катить на колеснице во взаимном

Согласии с любимым... Но бедна,

Безродна Ламия! Совсем одна

Осталась - Ликий звать ушел гостей

И поняла: вовек не сладить ей

С беспечной спесью и безмозглым чванством.

Задумалась - и занялась убранством

Жилища: ожидалось много люда.

Не ведаю, кем были, и откуда,

И как сошли помощники - но крылья

Незримые шумели; и усилья

Несчетные свершались в зале главном.

И трапезный чертог предстал во блеске славном.

И тихий стон таинственного хора

Единственная, может быть, опора

Волшебным сводам - полнил дома недра.

И, свежеизваянные из кедра,

Платан и пальма с двух сторон листвой

У Ламии сплелись над головой.

Дне пальмы - два платана: в два ряда

Тянулась, повторяясь, череда

Сия; и восхитительно сиял,

Оправлен в пламень ламп, великолепный зал.

О, сколь возникших угощений лаком

Был вид и запах! И безмолвным знаком

Дает уведать Ламия: она

Почти довольна и ублажена;

Незримым слугам остается лишь

Умножить роскошь всех углов и ниш.

Где мраморные прежде были плиты,

Явилась яшма; сделались увиты

Стволы резные враз лозой ползучей.

И дева, обойдя чертог на всякий случай,

Не огорчилась ни одним изъяном

И дверь замкнула; в чистом, светлом, странном

Чертоге мирно, тихо... Но туда

Придет, увы, гостей разнузданных орда.

День возблистал и огласился сплетней.

О Ликий! О глупец! Чем незаметней

Дары судьбы заветные - тем краше;

К чему толпе глядеть на счастье наше?

Гурьба стекалась; каждый гость весьма

Дивился, не прикладывал ума

Отколь сей дом? Всяк ведал