Китс Джон
«Поэмы»

В узилище низвергнуты, другие

Потерянно скитались здесь и там.

Где Бриарей, Долор, Порфирион,

Кой, Гий, Тифон и многие другие,

Те, кто исполнен был могучих сил?

Их новая обитель - царство тьмы:

Там ни дыханья нету, ни движенья,

Там судорогой мышцы сведены,

И лишь сердца еще способны биться,

С хрипением и бульканьем гоня

Кроваво-красный ток по сжатым жилам...

Где Мнемозина? Путь ее сокрыт

От наших взоров; Шеба где-то бродит,

Навеки утеряв свою Луну...

И все же здесь, куда пришел Сатурн,

Немало славных собралось Титанов

Когда-то славных; лишь подобье жизни

Они теперь являли, а не жизнь.

Как валуны на капище друидском,

На вересковой пустоши безлюдной,

Где свод алтарный - сумрачное небо

Ноябрьским изливается дождем,

Они окаменели и друг друга

Как будто не хотели замечать.

Вот Крий; неподалеку - булава,

Еще недавно грозное оружье:

Ребристый скол утеса повествует

О всекрушащей ярости Титана

И об изнеможении его.

Вот Иапет, сжимающий змею.

Свисает жало из змеиной пасти;

Змея погибла раньше, чем смогла

Яд изрыгнуть и обезглавить Зевса.

Вот Коттус: подбородок задран вверх,

Затылок припечатан к острой глыбе,

Рот приоткрыт, но скован немотой.

Глаза же вопиют о страшной боли.

Вот Азия, дитя Земли и Кафа.

Какие муки претерпела мать,

Ее, в отца огромную, рожая!

Зато теперь у Азии в глазах

Светилось не отчаянье, но знанье

Грядущего величия; она

Пророчески сквозь время прозревала

Возвышенные храмы и дворцы

В прибрежных рощах Оксуса и Ганга.

На якорь опирается Надежда;

Так Азия стояла, опершись

На выгнутый дугой слоновий бивень.

Чуть выше, распластавшись в полумраке,

На локте приподнялся Энкелад,

Когда-то добро душно-безмятежный,

Как на лугу пасущийся бычок,

А ныне полный кровожадных планов,

Как лев иль тигр; он продолжал войну

Пусть только в мыслях, - он швырял утесы,

И все враги пугливо разбегались,

Подобные пичугам и зверькам...

Кто был еще в убежище? Атлас,

Фемида и отец