Китс Джон
«Поэмы»

Смолк соловей. Мерцали, медля, звезды

Две или три. Защелкал дрозд. Повсюду

Звучало бормотанье вечных волн,

Как и всегда на острове. Он слушал.

Он слушал, а из глаз струились слезы

По золотому луку на траву...

И в это время пред его очами,

Полунезрячими от светлых слез,

Возникла вышедшая из-за ив

Торжественно-прекрасная богиня,

И Аполлон, пытаясь прочитать

Послание в ее упорном взгляде,

Заговорил, стряхнув слезу с ресниц:

"Кто ты такая? Как прошла по морю

По водам, по которым нет пути?..

О нет, не так! Ты здесь была всегда!

Ведь я же слышал шорох палых листьев

И шелест потревоженной травы;

Так это был не шорох и не шелест,

А шум твоих невидимых шагов,

И им вослед пожухшие цветы

Вновь поднимали мертвые соцветья!

Теперь я знаю! И твое лицо,

Мне кажется, я видел... Не во сне ли?"

"О да, во сне, - ответила она.

Я сном твоим была, а пробудившись,

Нашел ты рядом лиру золотую

И струн ее коснулся - и тогда

Разверзлось ухо Космоса, внимая

Гармонии, неслыханной досель,

Рождающейся в муках и восторге.

И вот теперь ты плачешь. Отчего?

Ужель мой дар принес тебе печали?

Ответь же, я имею право знать:

Ведь это я на острове безлюдном

Следила за тобой и день, и ночь.

Я наблюдала, как рука младенца

Срывала бессознательно цветок;

Я видела, как эта же рука

Сумела, напитавшись взрослой силой,

Лук оснастить тугою тетивой.

Я древний трон и давний ход вещей

Отвергла ради нового величья

И юной красоты... Ответь же мне!"

И он ответил. Взор его пылал

Немым вопросом, а слова звучали,

Как звуки дивной песни. "Мнемозина!

Ведь это ты? Как я тебя узнал?

Зачем ты просишь у меня ответа

Ведь он тебе известен, а не мне?

Порою грусть нисходит на меня,

Тьма застилает и глаза, и разум.

Я размышляю: отчего я грустен?

Тоска от этих мыслей все сильней,

Я падаю