Барбье Огюст
«Стихотворения»

Чтоб в упоительном порыве и мечте

Спеть вдохновенный гимн нетленной красоте,

Теперь унижена, с тоскою и позором,

С понурой головой и потускневшим взором

Летит обратно вниз, в помойку наших дней,

В трущобы пошлости, которых нет гнусней

И там кончает век, рыдая от бессилья

И волоча в грязи надорванные крылья.

Перевод А. Арго

КОТЕЛ

Есть дьявольский котел, известный всей вселенной

Под кличкою Париж; в нем прозябает, пленный,

Дух пота и паров, как в каменном мешке;

Ведут булыжники гигантские к реке,

И, трижды стянутый водой землисто-гнойной,

Чудовищный вулкан, чей кратер беспокойный

Угрюмо курится, - утроба, чей удел

Служить помойкою для жульнических дел,

Копить их и потом, внезапно извергая,

Мир грязью затоплять - от края и до края.

Там, в этом омуте, израненной пятой

Ступает в редкий час луч солнца испитой;

Там - грохоты и гул, как жирной пены клочья,

Над переулками вскипают днем и ночью;

Там - отменен покой; там, с временем в родстве,

Мозг напрягается, подобно тетиве;

Распутство там людей глотает алчной пастью,

Никто в предсмертный час не тянется к причастью,

Затем, что храмы там стоят лишь для того,

Чтоб знали: некогда сияло божество!

И столько алтарей разрушилось прогнивших,

И столько звезд зашло, свой круг не завершивших,

И столько идолов переменилось там,

И столько доблестей отправилось к чертям,

И столько колесниц промчалось, пыль раскинув,

И столько в дураках осталось властелинов,

И призрак мятежа, внушая тайный страх,

Там столько раз мелькал в кровавых облаках,

Что люди под конец пустились жить вслепую,

Одну лишь зная страсть, - лишь золота взыскуя.

О, горе! Навсегда тропинка заросла

К воспоминаниям о взрывах без числа,

О культах изгнанных и о растленных нравах,

О тронах средь песков и в неприступных травах,

Короче, ко всему, что яростной ногой

Втоптало время в пыль; оно, бегун лихой,

Промчавшись но земле, смело неумолимо

Ту свалку, что звалась когда-то славой Рима,