Кобылинский Л. Л.
«STIGMATA»

как две угасшие звезды.

Испепелен стрелой Господней,

как опрокинутый орел,

он в мертвый сумрак Преисподней

роняет черный ореол.

Так вечно скорбный, вечно пленный

он вечно падать осужден

за то, что в бездну взор мгновенный

единый раз повергнул он.

С тех пор, отторгнутый до срока,

один он бродит ниже звезд,

недостижимо и высоко

над ним затеплен Южный Крест.

Но в полночь, в час туманно-лунный

он к нам нисходит, царь и тать,

чтоб лирой странной и бесструнной

сердца баюкать и пытать.

Пловец ночей, ступив на сушу.

он бьет крылами на лету,

без крика исторгает душу

и увлекает в пустоту.

И если вдруг душа застонет,

прильнувши к колыбели зла,

он, неподкупный, не преклонит

неумолимого чела.

(Баллада)

Все бьется старая струна

на этой новой лире,

все песня прежняя слышна:

«Тангейзер на турнире».

Герольд трикраты протрубил,

и улыбнулась Дама,

Тангейзер весь — восторг и пыл,

вперед, вослед Вольфрама.

Копье, окрестясь с копьем, трещит,

нежнее взор Прекрасной,—

но что ж застыл, глядяся в щит,

наш рыцарь безучастный?

Уж кровь обильно