Кобылинский Л. Л.
«STIGMATA»

Казалось мне, что был он распят на кресте...

раскинуты его. я помню, были руки...

О, если бы на миг забыл я руки те!..

Казалось, морщили еще все тело муки...

Как будто заживо он здесь изрезан был,

и замерли совсем недавно воплей звуки...

Я: полный ужаса, над мертвецом застыл,

не в силах оторвать от глаз стеклянных взора,

и мнилось, что живой с умершим говорил.

Никто досель не вел такого разговора!..

А вкруг скелеты птиц, и гадов, и зверей

(О, этот адский сонм я не забуду скоро!..)

толпились, словно рать воскреснувших костей.

Ты зрел ее, пророк, бесстрашными очами,

когда Господен зов достиг души Твоей!..

В кортеже дьявольском недвижными рядами

сидели Чудища, и свет, скользя в окно,

удвоил их ряды гигантскими тенями!..

Скелеты важные, истлевшие давно,

застыли вкруг меня в движеньях всевозможных!..

И было каждому по знамени дано.

О ты, страшнейшая из грез моих безбожных,

о нет, тебя родил не смертный ум, сам ад!..

Не знает только он в веленьях непреложных

ни сострадания, ни страха, ни преград!..

На каждом знамени иссохшего скелета

немые надписи читал смятенный взгляд,

на языке, что стал давно владыкой света.

Гласила первая: «Nos summus — umbra!..» Там,

за ней тянулася еще, прося ответа: —

«In nobis nosce te!..» За ней еще очам

явилась страшная и