Гораций Квинт
«Сатиры»

Нам бы не худо последовать им, а их не читают

Ни прекрасный собой Гермоген ни та обезьяна,

Чье все искусство в одном: подпевать Катуллу да Кальву!

"Так но ведь этот Луцилий сделал великое дело

20 Тем, что он много ввел греческих слов, примешавши к латинским".

- О запоздалые люди! Вам кажется важным и трудным

То, что бывало давно! Так писал Пифолеон Родосец.

"Правда, но это смешенье в стихах так для слуха приятно,

Как хиосское вместе с фалернским приятно для вкуса!"

- А позволь мне спросить: например, хорошо ли бы, если б

Трудное дело Петиллия ты защищал, и другие,

Педий, Корвин, Публикбла, потели б с своею латынью.

Ты же, забыв и отца и отечество, стал возражать им

Речью своей и чужой, как в Канузиуме двуязычном?

30 Я ведь и сам, хоть рожден по сю сторону моря, однако

Тоже, случалось, писал по-гречески прежде стишонки.

Но однажды средь ночи, когда сновиденья правдивы,

Вдруг мне явился Квирин и с угрозой сказал мне: безумец!

В Греции много поэтов. Толпу их умножить собою

То же, что в рощу дров наносить, ничуть не умнее!

Между тем как надутый Альпин вторично Мемнона

Режет в стихах и главу уродует грязную Рейна,

Я для забавы безделки пишу, которые в храме

Бога поэтов (где Тарпа судьей) состязаться не будут,

40 Да и не будут по нескольку раз появляться на сцене.

Ты лишь один из живущих поэтов, Фунданий! столь мило

Можешь прелестниц заставить болтать, сколь искусно представить

Дава, который морочит бедного старца Хремета!

Но Поллион воспевает царей, но пламенный Варий

Равных не знает себе в эпопее, а сельские Музы

Нежное, тонкое чувство Вергилию в дар ниспослали.

Я же, что пробовал тщетно Варрон-Атацин и другие,

Лучше пишу я сатиры, хотя и другой изобрел их.

Славы великой венца я с его головы не срываю!

50 Я одно лишь сказал: что