Гораций Квинт
«Сатиры»

Или на черных крылах смерть летает уже надо мною,

Нищ ли, богат ли я, в Риме ли я иль в изгнании буду,

60 Если угодно судьбе - я сатиры писать не отстану!

Требатий

Сын мой, боюсь я - тебе не дожить до седин, а холодность

Сильных друзей испытаешь и ты!

Гораций

Почему же Луцилий,

Первый начавший сатиры писать, не боялся, когда он

С гнусных тех душ совлекая блестящую кожу притворства,

Их выставлял в наготе? - Ты скажи: оскорблялся ли Лелий

Или герой, получивший прозванье от стен Карфагена,

Да и казалось ли дерзостью им, что Луцилий Метелла

Смел порицать или Лупа в стихах предавать поношенью?..

Он нападал без разбора на всех, на народ и на знатных,

70 Только щадил добродетель, щадил он ее лишь любимцев!

Даже, когда Сципион или Лелий, мудрец безмятежный,

От народной толпы и от дел на покой удалились,

Часто любили они с ним шутить и беседовать просто,

Между тем как готовили им овощей на трапезу.

Я, хоть и ниже Луцилия даром моим и породой,

С знатными жил же и я - в том признается самая зависть.

Ежели тронет она и меня сокрушающим зубом,

Жестко покажется ей! - Но быть может, ученый Требатий,

Ты не согласен?

Требатий

Нет, в этом и я не поспорю. Однако

80 Все мой совет: берегись! Ты законов священных не знаешь!

Бойся попасть в неприятную тяжбу! Если писатель

Дурно напишет о ком, он повинен суду и ответу!

Гораций

Да! кто дурно напишет, а кто хорошо, то наверно

Первый сам Цезарь похвалит! И ежели, сам без порока,

Смехом позорит людей он, достойных позора...

Требатий

То смехом

Дело твое порешат; а ты возвратишься оправдан!

Пер. М. Дмитриева

2

Как хорошо, как полезно, друзья, быть довольну немногим!

(Это не я говорю; так учил нас Офелл поселянин,

Школ не видавший мудрец, одаренный природным рассудком.)

Слушайте речь мудреца не за