Кальдерон Педро
«Врач своей чести»

Что только смерть его разрушит,

Владея мертвою рукой.

Дон Ариас

Да подтвердят мои объятья,

Что дружба и моя тверда.

Дон Энрике

Отлично. Рыцари вы оба,

Раз примирились без труда:

В том шаг, достойный кабальеро.

Вы дружбой связаны одной,

Кто ж этим будет недоволен,

Тот сосчитается со мной.

Дон Гутиерре

Сеньор, я в этой дружбе клялся

И клятву я свою сдержу,

Свою готовность подчиняться

Тебе на деле докажу.

Ты сильный враг и враг опасный:

Уж верноподданность одна

Велит послушным быть, иначе

Боязнь покорной быть должна.

И ты, и я - двоих мы стоим:

Я в поединке роковом

Сумел бы подтвердить свой вызов;

Но быть с тобою, как с врагом,

Да кто ж посмеет, кто ж посмеет?

Свой разум в здравости храня,

Так прогневить тебя боюсь я,

Что даже страшно для меня

Порою лишь тебя увидеть;

И, если б так велел мой рок,

Чтоб, не узнав тебя, со шпагой

Твою я шпагу встретить мог,

Я в крайности такой хотел бы,

Чтоб солнца свет вконец погас,

Но только б я тебя не видел

В тот трижды несчастливый час.

Дон Энрике (в сторону)

Во всех словах его и вздохах

Подозреваю я беду.

С тобой, Дон Ариас, мне нужно

Поговорить. Пойдем.

Дон Ариас

Иду.

(Док Энрике, Дон Диего и Дон Ариас уходят.)

СЦЕНА 16-я

Дон Гутиерре

Энрике обошел молчаньем

Мои слова; сомненья нет,

Что он почувствовал и понял

То, что вложил я в свой ответ.

Могу ль я сетовать? Конечно.

Но утешенья где найду?

Я здесь один. Никто не слышит.

С собою речь я поведу.

О, Боже, кто свести сумел бы

В одно речение, кто мог бы

Одною мыслию измерить

Так много беспощадных бед,

Так много тяжких оскорблений,

Что на меня толпой трусливой

Идут и, наглые, подходят.

Теперь, о, честность, да, теперь,

Предстань во вздохах повторенных,

И ты, страдающее сердце,

Слезами