Криге Эйс
«Бесприютное сердце (сборник)»

А ты твердишь, что рыба дорога.

Ни на мгновенье не стихает шторм,

ты - дома, но кругом метет пурга,

а доме нет ни хлеба на прокорм,

ни хвороста, ни дров для очага.

А ты твердишь, что рыба дорога.

Тяжелый вал взметнется из глубин,

как серая подошва сапога:

хлебнешь воды морской глоток один

и вся, как говорится, недолга.

А ты твердишь, что рыба дорога.

Безумия тяжелая клешня

сожмет, разденет душу донага

оно страшнее адского огня,

но от него не бросишься в бега.

А ты твердишь, что рыба дорога.

Что знаешь ты о море, господин?

В камнях шныряет рыбья мелюзга,

ревниво ждет морской аквамарин,

чтоб нас отправить к черту на рога.

А ты твердишь, что рыба дорога.

Трех сыновей, доживших до седин,

гляди, встречает древняя карга,

живым не возвратится ни один

сегодня на родные берега.

А ты твердишь, что рыба дорога.

МОЛИТВА О ШХУНЕ "СЕРЕБРЯНАЯ НИТЬ"

Замолк водою залитый мотор.

Об дерево истерты в кровь ладони.

Мы тяжко дышим - загнанные кони

и только к небу обращаем взор.

Среди валов, как между темных гор,

трещит и стонет шхуна временами,

лишь две доски меж гибелью и нами,

хлестнет волна - и что ей даст отпор?

Черна, как одеянье смерти, ночь,

и ужас черен, словно пропасть ада,

встают валы, и каждая громада

готова нас с собою уволочь.

"Серебряная нить" сейчас точь-в-точь

как рыбья кость в бушующей купели.

Сломалась мачта. Боже, неужели

ты не захочешь нынче нам помочь?

Огни Гансбая канули во тьму,

исчез маяк, что длинным белым пальцем

указывает путь морским скитальцам,

о, как бы рады были мы ему!

Лишь ночь кругом и небеса в дыму,

о горькое сиротство океана!

А шхуна все ложится непрестанно

с кормы на нос и с носа на корму.

Кругом лишь ночь, она черным-черна,

и нет числа разверзшимся пучинам.

Господь морей, скорее помоги нам,

покуда нас