Лукницкий Павел Николаевич
«Памир без легенд (рассказы и повести)»

-- Давайте дальше тумор читать! -- улыбнулся Кашин.

Через час мы выезжали верхами из Паткан-Оба. Самидов прощался с родственниками.

В том году я собрал на Памире большую этнографическую коллекцию для Академии наук и с попутным караваном отправил ее из Калай-Хумба в столицу республики. Особенности быта, обычаи, нравы, религия, фольклор горных таджиков меня до крайности интересовали. Отъехав от кишлака Паткан-Об километра на два, там, где тропа, ненадолго расширившись, позволяла ехать рядом двум всадникам, я стал расспрашивать Кашина о том, что еще знает он о туморах.

Кашин только загадочно усмехнулся. Покрутив камчою над ушами коня, он наконец сказал:

-- Кое-что, пожалуй, и знаю! С двадцать пятого года я в этих горах живу... Были случаи, помогали туморы и нам!

-- То есть как это нам, кому именно?--удивился я.

-- Нам, советским работникам... Только не по воле аллаха, конечно. Хотите, расскажу вам одну историю? Как раз успеем, пока вон до того скалистого мыса доедем, там опять тропа пойдет узкая!

И, мерно покачиваясь в седле, Кашин начал рассказ:

-- Да... Так вот... Не в этих местах, но, в общем, неподалеку отсюда... Такие же ущелья, и обрывы такие же... И тропинка так же ведет. Еду я по ней, несколько лет назад, в одиночестве -- надо мне было по посевным делам в два верхних кишлака заехать... Там узкий проход, отвесные скалы, теснина. Оба этих кишлака расположены по двум сторонам реки--перед самым входом в теснину. В военном отношении место исключительное: эти два кишлака могут целую армию сквозь теснину не пропустить. И был уже случай такой--за два года перед тем банда басмачей, скрывавшихся в закоулках ущелий Гиндукуша, пересекла еще не закрытую нами в ту пору границу, подошла к этим двум кишлакам, пытаясь пробраться в наши тылы.."

Но население с палками да с мотыгами поднялось, дружно встретило басмачей, камнями тропинку завалили сверху, пришлось банде