Лукницкий Павел Николаевич
«Памир без легенд (рассказы и повести)»

-- Ложитесь-ка сюда, дорогой товарищ Ермаков! И Ермаков лег. Второй боец лег на Ермакова, третий -- на второго, а на этого навалился Хохлов. Собственно, лежали они на самом снежном склоне, но каждый из них упирался в того, кто был ниже.

-- Теперь я сверху лягу,--сказал Грач.--Когда замерзну, будем меняться. Ваша очередь первым наверх, товарищ Ермаков. Понятно теперь?

-- Как есть понятно, товарищ помнач, -- снизу сообщил Ермаков.

-- И не тяжело?

-- Не тяжело. В самый раз, товарищ помнач!

-- И не холодно?

-- Снизу ничего. А сверху он, как жена... Ишь раскормился на заставе, тяжелый, черт! Греет!.. Из кучи людей послышался смех.

-- Не смейся, дурень, трясешься на мне!.. Тут заколыхалась от смеха вся куча.

-- Спать, товарищи!--удовлетворенно самому себе улыбаясь, произнес Грач.--А верхний будет дежурить. Все равно не спать верхнему. Полчаса--смена. Сейчас--моя очередь... А только никто к нам сюда раньше утра не сунется.

Снега наливались зеленым светом луны. Ветер ушел по склону и не вернулся. Снизу донеслось похрапывание Ермакова. Так началась эта ночь.

Ночь шла так же, как началась. Только у Грача отчаянно мерзли ноги. Он со злостью вспоминал Марью Степановну. Никакие растиранья не помогали. Осторожно, чтоб не слететь, Грач прошел к лошадям. Они были белыми, потому что их шерсть оледенела. Семен Грач покачал головой, зная, что эта ночь даром им не пройдет. Он подошел к своему коню. Конь жалобно, чуть слышно заржал. Грач снял с седла переметные сумки и отнес их к своему месту. Снял ичиги, растер ноги, надел на них переметные сумки, обшитые изнутри фланелью, и лег. Через несколько минут он понял, что ноги его останутся целы. Тогда