Петрарка Франческо
«Лирика»

Струей в верховьях оглушает Нил,

Как солнца не выдерживают взоры,

Так и с душою несогласный пыл,

Должно быть, убывает что ни день:

Горячему коню - помехой шпоры.

XLIX

По мере сил тебя предостеречь

Старался я от лжи высокопарной,

Я славу дал тебе, неблагодарный,

И сам теперь готов тебя отсечь.

Когда мне нужно из тебя извлечь

Мольбу к любимой, ты молчишь, коварный,

А если не молчишь, язык бездарный,

То, как во сне, твоя бессвязна речь.

И вы, мои мучители ночные,

Ну где ж вы, слезы? Нет чтобы излиться

Перед любимой, жалость пробудив.

И с вами, вздохи, не хочу мириться,

Затем что вы пред нею - как немые.

Лишь облик мой всегда красноречив.

LI

Когда б моим я солнцем был пригрет

Как Фессалия видела в смущенье

Спасающейся Дафны превращенье,

Так и мое узрел бы дольный свет.

Когда бы знал я, что надежды нет

На большее слиянье (о, мученье!),

Я твердым камнем стал бы в огорченье,

Бесчувственным для радостей и бед.

И, мрамором ли став, или алмазом,

Бросающим скупую жадность в дрожь,

Иль яшмою, ценимой так высоко,

Я скорбь мою, я все забыл бы разом

И не был бы с усталым старцем схож,

Гигантской тенью застившим Марокко.

LVI

Отсрочив милосердную отраду,

Слепою жаждой сердце поражая,

Мгновенья бередят мою досаду,

И речь моя вредит мне, как чужая.

Какая тень расти мешает саду,

Плодам обетованным угрожая?

Что там за зверь грозит в загоне стаду?

Кто не дает собрать мне урожая?

Подобным упованием строптивым

Амур меня казнит не без причины:

Надеяться больней нетерпеливым;

И нахожу совет я справедливым:

Пока не дожил смертный до кончины,

Не называйте смертного счастливым.

LVII

Мгновенья счастья на подъем ленивы,

Когда зовет их алчный зов тоски,

Но, чтоб уйти, мелькнув, - как тигр, легки.

Я сны ловить устал. Надежды лживы.

Скорей снега согреются, разливы

Морей иссохнут, невод рыбаки

В горах закинут, там,