Петрарка Франческо
«Лирика»

И Чистота, - и Солнце потускнело,

И Смерть впервые стала нам сладка.

CCCLIII

Пичужка, ты поешь ли, улетая,

Или оплакиваешь то, что было,

Зимы и ночи близкой ждешь уныло,

Минувшей неги пору вспоминая;

Ты, как свои живые муки зная

Все, что меня не меньше истомило,

На грудь бы к безутешному склонила

Полет, с несчастным горестно стеная.

Не ведаю, равны ли мы в потере;

Оплакиваешь, мнится, ты живую;

Мне ж смерть и небо, жадны в равной мере,

Ввек уделили ночь и зиму, злую,

И вот с тобой в одной тоске и вере

О сладостных и горьких днях горюю.

CCCLIV

Амур, благое дело соверши,

Услышь меня - и лире дай усталой

О той поведать, кто бессмертной стала,

На помощь бедной музе поспеши.

Уверенность моим строкам внуши,

Чтоб в каждой правда восторжествовала:

Мадонна равных на земле не знала

Ни в красоте, ни в чистоте души.

Он: "Дело не из легких, скажем прямо.

В ней было все, что любо небесам,

И ею горд недаром был всегда я.

Такой красы от первых дней Адама

Не видел мир, и если плачу сам,

То и тебе скажу - пиши, рыдая".

CCCLV

О время, ты в стремительном полете

Доверчивым приносишь столько зла!

О быстрые - быстрее, чем Стрела,

Я знаю, дни, как вы жестоко лжете!

Но я не вас виню в конечном счете:

Природа вам расправила крыла,

А мне глаза, несчастному, дала,

И мой позор и мука - в их просчете.

Надежный берег есть - к нему привлечь

Давно пора вниманье их, тем боле

Что вечных бед иначе не пресечь

Амур, не ига твоего, но боли

Душа моя бежит: о том и речь,

Что добродетель - это сила воли.

CCCLVI

В мой угол аура веет - и впиваю

Священную, и в сновиденье смею

Делиться с нею всей бедой моею,

Как пред живой, бывало, не дерзаю.

Со взгляда