Лермонтов Михаил Юрьевич
«Стихотворения (ПСС-2)»

В моей груди изгладить не успели

Столь много лет и столько мук иных

Волшебный стан и пару глаз больших?

(Хоть, признаюсь вам, разбирая строго,

Получше их видал я после много.)

?6

Да, много лет и много горьких мук

С тех пор отяготело надо мною;

Но первого восторга чудный звук

394

В груди не умирает, - и порою,

Сквозь облако забот, когда недуг

Мой слабый ум томит неугомонно,

Ее глаза мне светят благосклонно.

Так в час ночной, когда гроза, шумит

И бродят облака, - звезда горит

В дали эфирной, не боясь их злости,

И шлет свои' лучи на землю в гости.

S7

Пред нагоревшей сальною свечой

Красавицы, раздумавшись, сидели,

И заставлял их вздрагивать порой

Унылый свист играющей метели.

И как и вам, читатель милый мои,

Им стало скучно... Вот, наместо знака

Условного,, залаяла собака,

И у калитки, брякнуло кольцо.

Вот чей-то голое... Идут на крыльцо...

Параша потянулась и зевнула

Так, что едва не бухнулась, со стула,

28

А Тирза быстро выбежала вон,

Открылась дверь. В плаще, закидан снегом,

Явился гость... Насмешливый, поклон

Отвесил и, как будто долгим бегом

Или волненьем был. он утомлен,

Упал на стул... Заботливой рукою

Сняла Параша, плащ, потом другою

Стряхнула пней, с шелковых кудрей

Пришельда. Видно, нравился он ей...

Все нравится, что молодо, красиво

И в чем. мы видим прибыль особлив.о.

S9

Он ловок был, со вкусом был одет,

Изящно был причесан и так дале.

На пальцах перстни изливали свет,

395

И галстук надушен был, как на бале.

Ему едва ли было двадцать лет,

Но бледностью казалися покрыты

Его чело и нежные ланиты,

Не знаю, мук ли то последних след,

Но мне давно знаком был этот цвет,

И на устах его, опасней жала

Змеи, насмешка вечная блуждала.

Заметно было в нем, что с ранних дне?'

В кругу хорошем, то есть в модном