Лермонтов Михаил Юрьевич
«Стихотворения (ПСС-2)»

Владыкой,, и не знаю, в низкой доле,

Как люди ценят вещи на престоле;

Но знаю только то, что Сашка мой

За целый мир не отдал бы порой

Ее улыбку, щечки, брови, глазки,

Достойные любой восточной сказки.

40

"Откуда ты?" - "Не спрашивай, мой друг!

Я был на бале!" - "Бал! а что такое?"

"Невежда! это - говор, шум и стук,

Толпа глупцов, веселье городское,

Наружный блеск, обманчивый недуг;

Кружатся девы, чванятся нарядом,

Притворствуют и голосом и взглядом.

399

Кто ловит душу, кто пять тысяч душ...

Все так невинны, но я им не муж.

И как ни уважаю добродетель,

А здесь мне лучше, в том луна свидетель".

Каким-то новым чувством смущена,

Его слова еврейка поглощала.

Сначала показалась ей смешна

Жизнь городских красавиц, но... сначала.

Потом пришло ей в мысль, что и она

Могла б кружиться ловко пред толпою,

Терзать мужчин надменной красотою,

В высокие смотреться зеркала

И уязвлять, но не желая зла,

Соперниц гордой жалостью, и в свете

Блистать, и ездить четверней в карете.

12

Она прижалась к юноше. Листок

Так жмется к ветке, бурю ожидая.

Стучало сердце в ней, как молоток,

Уста полураскрытые, пылая,

Шептали что-то. С головы до ног

Она горела. Груди молодые

Как персики являлись наливные

Из-под сорочки... Сашкина рука

По ним бродила медленно, слегка...

Но... есть во мне к стыдливости вниманье

И целый час я пропущу в молчанье.

Все было тихо в доме. Облака

Нескромный месяц дымкою одели,

И только раздавались изредка

Сверчка ночного жалобные трели;

400

И мышь в тени родного уголка

Скреблась в обои старые прилежно.

Моя чета, раскинувшись небрежно,

Покоилась, не думая о том,

Что небеса грозили близким днем,

Что ночь... Вы на веку своем едва ли

Таких ночей десяток насчитали...

Но Тирза вдруг молчанье прервала

И молвила: "Послушай, прочь все шутки

Какая мысль мне странная пришла:

Что если б ты, откинув