Лермонтов Михаил Юрьевич
«Стихотворения (ПСС-2)»

225

Была б лилея над могилой!

Где Зораим? Что, если он

Убит? - но чей раздался стон?

Кто этот раненный стрелою

У ног красавицы? Чей глас

Так сильно душу в ней потряс?

Он мертвых окружен грядою,

Но час кончины и над ним...

Кто ж он?-Свершилось!-Зораим.

"Ты здесь? теперь? - и ты ли, Ада?

Ах, твой приход мне не отрада!

Зачем? - Для ужасов войны

Твои глаза не созданы,

Смерть не должна быть их предметом;

Тебя излишняя любовь

Вела сюда - что пользы в этом?..

Лишь я хотел увидеть кровь

И вижу... и приход мгновенья,

Когда усну, без сновиденья.

Никто-я сам тому виной...

Я гибну! Первою звездой

Нам возвестит судьба разлуку.

Не бойся крови, дай мне руку:

Я виноват перед тобой...

Прости! Ты будешь сиротой,

Ты не найдешь родных, ни крова,

И даже-на груди другого

Не будешь счастлива опять:

Кто может дважды счастье знать?

Мой друг! к чему твои лобзанья

Теперь столь полные огня?

Они не оживят меня

И увеличат лишь страданья,

Напомнив, как я счастлив был;

О, если б, если б я забыл,

Что в мире есть воспоминанья!

Я чувствую, к груди моей

Все ближе, ближе смертный холод.

О, кто б подумал, как я молод!

226

Как много я провел бы дней

С тобою, в тишине глубокой,

Под тенью пальм береговых,

Когда б сегодня рок жестокой

Не обманул надежд моих!.. .

Еще в стране моей родимой

Гадатель мудрый, всеми чтимый,

Мне предсказал, что час придет

И громкий подвиг совершу я,

И глас молвы произнесет

Мое названье, торжествуя,

Но..." Тут, как арфы дальней звон,

Его слова невнятны стали,

Глаза всю яркость потеряли

И ослабел приметно он...

Страдальцу Ада не внимала,

Лишь молча крепко обнимала,

Забыв, что у нее уж нет

Чудесной власти прежних лет;

Что поцелуй ее бессильный,

Ничтожный, как ничтожный звук,

Не озаряет тьмы могильной,

Не облегчит последних