Рязанов Алесь
«верлибры»

Чертит судьба вкруг меня свои круги-заклинанья.

Звезды слагают знаки таинственной карты.

Ворон сидит на вершине дуба.

Цель отвергает то, что имею.

В снах обретаю то, что утратил.

Последний ли самый круг – горизонт?

За мною, вдали, вновь леса зеленеют, вновь наливается жито, вновь луга украшаются белыми, желтыми и голубыми цветами…

Но не могу я вернуться туда, где уже был, – вспять своим же следам,

и не могу задержаться здесь, где нахожусь сегодня.

Мое пространство – стык.

Время мое – острие.

Мой путь – путь огня: отсюда.

Порог источился, врос в землю…

Я бью по порогу ногой – из него сыплется труха.

Но такой он только сверху, глубже он надежен, глубже он прочен – и плесень его не тронула, и шашель его не источил.

– О, ему не счесть, сколько лет, – говорит брат. – И вытесан он из дерева, какого теперь уже нет, из чистосердечного дерева, и вытесан людьми, каких нынче тоже нет…

Мы не заходим в хату: в ней жили деды, в ней жили прадеды наши, а мы стоим на пороге, на чистосердечном пороге, и мы ощущаем, что и мы такой же порог, до которого – нету нас и после которого – нет…

Есть места обретенья и места утрат.

Как объяснить человеку, кто он такой?

Дожидаются хаты, что люди вернутся.

Отряхают прах на пороге.

Когда мы с родом – мы против рода,

когда мы с природой – мы против природы,

когда мы с миром – мы против мира.

Таится минувшее в сумраке, будущее – в светлыни.

На кругозоре, в самом конце извилистой дальней дороги, – солнце,

а на дороге, во всю длину ее, – мы, люди…

Когда мы считаем друг друга по пальцам – нас много,

когда мы считаем друг друга по душам – нас мало:

нам нужно еще увидеть в иных – себя, в себе – небеса, в