Рязанов Алесь
«верлибры»

"Когда собрались в ихнем дворе, чтобы корову ту резать, – рассказывает старый пастух про одного из пастушков, – он вдруг побелел, будто смерть, заплакал, схватил, что под руку подвернулось, – кусок стекла и кинулся с ним на людей.

Сильно он тогда тем стеклом руку поранил, а криком, каким-то апостольским криком: нельзя резать коров!… – поранил людей…"

Я знаю: тогдашний тот пастушок – это он, мой друг.

Гляжу на село знакомое, где меж деревянных домов повырастали гиганты-дома,

гляжу на костер пастуший, в огонь, что успокаивает и беспокоит,

и в небо, все в то же небо, где среди облаков летают души апостолов и коров.

На моей дороге – ухабы и ямины.

Но это – моя дорога: она меняется, она разговаривает со мною, она уточняет мое движенье.

Поодаль, неподалеку – асфальтированные трассы: они так ровны и так надежны, и все про них наперед известно – откуда они и докуда…

Мчатся по ним автобусы и автомобили, уверенно шагают по сторонам пешеходы, но сами трассы, как вкопанные, стоят.

Я опускаюсь в новую ямину – и меня накрывает мрак, какого не было еще на земле,

подымаюсь на следующий взгорок – и встречаю еще раз солнце, что уже на земле зашло.

Шумят верхушки деревьев.

Облака обложили небо.

Начинается дождь.

Я от дождя не прячусь, не обращаю на дождь вниманья, я гляжу на Великое Поле, где янтарно-желтой светлынью зорится небосвод, – единственный ясный просвет средь нахмурившейся синевы.

Там, словно мачты сказочного корабля, очерчиваются звонницы, стрельчатые крыши и башни, вырисовывается город -

который ищу я по всей земле,

город, что создан людской надеждой…

Неужели весь путь человека землей ограничен?!.

Неужели вся суть человека окружающим замкнута?!.

Неужели силу и вес имеет одна лишь та мысль, что застит?!.

Дождь прибивает дорожную пыль, хлещет по крышам, траве, деревьям, ручьями журчит по канавам…

А