Рязанов Алесь
«верлибры»

он сидит весь расхристанный,

кровь у виска запеклась…

– Саша, – зову я его, – идем вместе с нами, вместе со всеми!..

А он ничего не отвечает,

а он остается на том же месте,

а он остается все в том же полдне,

а он остается на том свете

и неотрывно глядит на дорогу, по которой все дальше уходят его одногодки.

В той старой хате, невесел, отец сидит за столом с друзьями:

что было поесть – съедено,

что было выпить – выпито,

и все равно не хватило.

Заглядывает в окно ясная осень.

Гудят далекие поезда.

Отец мне дает деньги и говорит:

"Купи нам чего-нибудь выпить и закусить и сразу же возвращайся…"

Я прохожу мимо глубоких чистых озер, в которых торжественно отражаются золотистые деревья и темнеют отражения облаков, сажусь в мчащиеся поезда,

но сегодня великий праздник;

все заполонила собой эта осень,

все заполнило очарованье,

все переполнил собой этот день,

на исходе которого в старой сумрачной хате отец по-прежнему сидит за столом со своими друзьями и все ждет, когда я вернусь.

Не удержавшись, я заглянул на следующую страницу…

"Лихнаэль, Весмолон, Гермашур, Мемрогай…" – торопясь, я читаю таинственные слова-имена той старинной магической книги, что на время доверил мне мой учитель…

А на улице вдруг темнеет, как будто под вечер. Стая птиц прилетела во двор, и они, все пространство заполнив, с пронзительным громким криком обрушиваются на окна и дверь.

Опешивши, не успеваю я что-нибудь сделать, куда-нибудь скрыться, а в дом уж вбегает разгневанный чародей, выхватывает книгу и что-то шепчет…

Уже больше не ученик чародея, я ухожу от него все дальше и дальше.

Но запретные те слова, те слова-имена, что я вычитал в книге… -

я мучусь, стараясь не вспоминать их, не дать им проникнуть в мой разум, не остаться с ними один на один…

Я страшусь того, что я знаю.

За окнами моего сознанья – темные крики.