Мир поэзии Поиск книг    О проекте    Обратная связь    Размещение рекламы

Вознесенский Андрей
«Тьмать»

Главная страница / Вознесенский Андрей «Тьмать»
продающие ничему не удивляются. В лавке оказалось полторы тысячи. Он зашёл ещё в две.


Плавные негры в ковбойках, отдуваясь, возили в тележках тяжкие картонные ящики к лифту. Подымали на десятый этаж. Постояльцы «Челси», вздохнув, невозмутимо смекнули, что совершается выгодная фруктовая сделка. Он отключил телефон и заперся.


Она приехала в десять вечера. С мокрой от дождя головой, в чёрном клеенчатом проливном плаще. Она жмурилась.


Он открыл ей со спутанной причёской, в расстёгнутой полузаправленной рубахе. По его растерянному виду она поняла, что она не вовремя. Её лицо осунулось. Сразу стала видна паутинка усталости после полёта. У него кто-то есть! Она сейчас же развернётся и уйдёт.


Его сердце колотилось. Сдерживаясь изо всех сил, он глухо и безразлично сказал:


– Проходи в комнату. Я сейчас. Не зажигай света – замыкание.


И замешкался с её вещами в полутёмном предбаннике.


Ах так! Она ещё не знала, что сейчас сделает, но чувствовала, что это будет что-то страшное. Она сейчас сразу всё обнаружит. Она с размаху отворила дверь в комнату. Она споткнулась. Она остолбенела. Пол пылал.


Тёмная пустынная комната была снизу озарена сплошным раскалённым булыжником пола.


Пол горел у неё под ногами. Она решила, что рехнулась. Она поплыла.


Четыре тысячи апельсинов были плотно уложены один к одному, как огненная мостовая. Из некоторых вырывались язычки пламени. В центре подпрыгивал одинокий стул, будто ему поджаривали зад и жгли ноги. Потолок плыл алыми кругами.


С перехваченным дыханием он глядел из-за её плеча. Он сам не ожидал такого. Он и сам словно забыл, как четыре часа на карачках укладывал эти чёртовы скользкие апельсины, как через каждые двадцать укладывал шаровую свечку из оранжевого воска, как на одной ноге, теряя равновесие, длинной лучиной, чтобы не раздавить их, зажигал, свечи. Пламя озаряло пупырчатые верхушки, будто они и вправду раскалились. А может, это уже горели апельсины? И все они оранжево орали о тебе.


Они плясали в твоём обалденном чёрном проливном плаще, пощёчинами горели на щеках, отражались в слезах ужаса

Назад  

стр.199

  Вперед
Наши спонсоры:
Назад  

стр.199

  Вперед