Крамер Теодор
«Зеленый дом»

пишу, и по-другому не могу.

Мне ль, хворому, тогда, на самом деле,

мечтать о переходе рубежа,

я тратил в колебаниях недели,

все более от ужаса дрожа;

был страшен путь подошвам воспаленным,

но жребий мне нежданно пал такой,

что я друзьями скрыт в дому зеленом

и незаслуженно обрел покой.

И снова, словно подчиняясь порче,

к бумаге голова наклонена:

я чутче стал, однако же не зорче,

пока что даль передо мной - темна.

Я планов на грядущее не строю,

как будто расщепилось бытие

меня спасли друзья, но мне порою

чудовищно спасение мое.

Сквозь тишину судьба диктует властно,

и выбора передо мною нет:

был слаб или силен я - станет ясно

в чужой стране и через много лет.

x x x

Ты все цветешь ли, деревцо,

там, где трамвайное кольцо

а то прошел всего-то год,

и жизнь пошла наоборот:

но ты цветешь, цветешь, как встарь.

Ты зеленеешь ли, газон?

Мне лезть из дома не резон,

у первого же кабачка

я попадусь наверняка,

но ты все зелен, будто встарь.

Ты созреваешь ли, пивко?

Как день вчерашний далеко!

Тогда бы хлопоты начать

была бы в паспорте печать.

Ты, пиво, зреешь, будто встарь.

Газон, пивцо да деревцо

в слезах, увы, мое лицо,

затем, что в этот горький час

одних я оставляю вас

зреть, зеленеть, цвести, как встарь.

x x x

Те, что меньше родину любили,

шли, да и сдавались прямиком,

или в землях расселялись прочих;

я - от пепелищ отсечься отчих

вынужден своим же тесаком.

Не проспал я ночи ни единой,

выгорел в бессоннице дотла,

дни слагались в многие недели,

в слабом теле силы оскудели

и по капле в землю кровь ушла.

Но обязан я уйти отсюда,

чтоб душа не сделалась мертва,

чтобы только выжить на чужбине,

повторяя те же, что и ныне,

тихие и точные слова.

Только слову сохраняя верность,

с родиною связь