Крамер Теодор
«Зеленый дом»

еще вчера зеленая земля.

Созрело все, и убран каждый злак,

простор широк и чист, как никогда,

медовый воздух до конца размяк,

как сердцевина спелого плода.

Последний день, когда царит покой,

когда ни холода, ни зноя нет,

и высоко изогнут над землей

окаменевший густо-синий цвет.

ОЗЕРО НОЙЗИДЛЕРЗЕЕ

Поздно ночью, с кочкарника, с плавней сырых

душный ветер внезапно подул.

Переполнилась пеной пустынная тьма,

и лизала песок водяная кайма,

донося нарастающий гул.

Отступала куда-то озерная зыбь,

чуть поблескивая, как слюда,

и до самой венгерской границы пески

обнажались, намытые руслом реки,

и спадала, спадала вода.

Чешуей забурлил, ощетинился ил

исчезающей влаге вослед,

и над озером чаичий вихорь повис,

то взлетая, то хлопьями падая вниз,

застилая пришедший рассвет.

Птицы жадною тучей слетелись сюда,

чтоб сожрать хоть кусок про запас,

и ушли, одурев, огрузнев от возни,

всю озерную ширь исклевали они,

и не место здесь людям сейчас.

И свинцом отражается в небе вода,

и земля прибирается тьмой.

Виноград, что ни день, все зрелей и зрелей,

но не время об этом: с озерных полей

снова тянет гнильем и чумой.

У ПОСЛЕДНЕГО КВАРТАЛА

У последнего квартала,

где усадьбы деревень,

отступив, берут начало,

бродит ветер целый день.

А над городом полого

темный дым из труб идет

над железною дорогой

испаренья нечистот.

Кочаны взирают с грядок;

дремлет утварь; в кладовой

удивительный порядок;

час дневной и час ночной

бродят по террасе ветхой,

в сад выходят сквозь окно,

виснут яблоком под веткой

и в стаканы льют вино.

Магазины возле зданий

вырастают что ни день,

на прилавках - трубки, ткани,

сувениры, дребедень,

тут - консервы, там - циновки.

На клочке - отсель досель

кружится без остановки

заводная карусель.

ПЕРЕД РЯБИНОЙ

Остекляневших небес потолок,

рдяная кисть у развилки дорог:

мак дозревает и жатвина мокнет,

только рябина горит и не блекнет.

Ссохлась улитка, заснула пчела,

изморозь мясо плодов проняла,

ум над