Огарев Николай
«Стихотворения и поэмы»

Спешат, толкаясь и бранясь.

Мелькают перья, эполеты,

Бурнусы дам, пальто мужчин;

В одеждах всех покрой один.

Чем эти люди заняты?

Какая цель? К чему стремленье?

Какая мысль средь суеты,

Среди всеобщего движенья,

Средь этой шумной пестроты?

Уж не народное ль волненье?

И! что вы? право, никакой

Тут мысли вовсе нет, друг мой.

Толпа стремится просто так,

Поесть иль пробежать глазами,

Как Магомет, султана враг,

Гоним союзными дворами,

И день убит уж кое-как.

С косой в руке, на лбу с часами,

Седой Сатурн на них на всех

Глядит сквозь ядовитый смех.

Мне стало страшно... Предо мной

Явилась вдруг жизнь миллионов

Людей, объятых пустотой,

К стыду всех божеских законов...

В толпе один приятель мой

Мне указал двух-трех шпионов,

И царь проехал мимо нас,

И сняли шляпы мы тотчас.

Потом пошли, и время шло,

И длинный день тянулся вяло,

И все мне было тяжело.

Толпа шуметь не преставала.

Обед; вино лилось светло,

Но уж меня не забавляло;

Так я, являяся на бал,

Всегда угрюм и дик бывал,

Мне странен смех казался их

В огромной освещенной зале;

Я был среди людей чужих,

И сам чужой был всем на бале,

И мысли далеко от них

Меня печально увлекали

Туда, куда-то в мирный дол,

Где годы детства я провел.

Но я кладу письмо в пакет,

Его с оказией вам шлю я.

Для вас ведь нового в том нет.

Писать по почте не люблю я;

Случиться может и секрет,

А уж никак не потерплю я,

Чтоб мне Коко какой-нибудь

Смел в жизнь и душу заглянуть.

3

Ложилась ночь, росла волна,

И льдины проносились с треском;

Седою пеною полна,

Подернута свинцовым блеском,

Нева казалася страшна,

Стуча в гранит сердитым плеском.

В тумане тусклом ряд домов

Смотрел печально с берегов.

Уже огни погашены,

Беспечно люди сном объяты;

Под ропот плещущей волны

Поденщики, аристократы,

Свои все