Огарев Николай
«Стихотворения и поэмы»

И вот я в новой стороне,

И вот уж я середь Варшавы;

Дома твердят о старине,

Но мрачен город величавый,

Как витязь, падший на войне.

Везде сидит орел двуглавый,

Над жертвой крылья распустив

И когти хищные вонзив.

Мне жалко жертву. Не легка

Ей тяжесть этой зверской длани!

И если трону поляка

Когда-нибудь я словом брани,

Пусть высохнет моя рука

И пусть прильнет язык к гортани;

Во мне вражды народной нет,

Дай руку, бедный мой сосед!

Твои права подавлены,

Трофеи древние отъяты

И дерзко прочь увезены;

Твоих царей сады, палаты

Сатрапам жалким отданы,

Тебе не счесть твои утраты!..

Бессильный стон один тебе

Остался в горестной судьбе.

Нет, я не враг тебе, сосед!

Как ты, и я люблю свободу

И дал ей жертвовать обет.

Я пострадавшему народу

Теперь шлю братственный привет,

Твою жестокую невзгоду

С слезою вижу, Польши сын,

Как человек и славянин.

Вияся темной полосой,

У ног Варшавы вьется Висла

И ропщет быстрою волной,

И этот ропот, полный смысла,

Звучит мучительной тоской;

И туча черная нависла

Над городом, как мрачный свод

Над гробом. Спи, мертвец народ!

На берегу поляк сидит;

Поляк задумчив, головою

Склонясь кудрявой, вдаль глядит,

И взор безвыходной тоскою

Так полон. Бледен цвет ланит.

Поляк, поляк! С твоей страною

Что сталось, бедный человек?.

Что Польша? Умерла навек?

Так в Вавилоне при реках

Они печальные сидели

С молчаньем грустным на устах

И песни вольные не пели,

Повеся арфы на ветвях,

И всё о родине скорбели,

И ждали - выведет пока

Из плена божия рука.

Жди, Польша, молча, и поверь,

Все это было в божьей воле;

Спроси попов своих теперь,

Они научат, как в неволе

Смиряться должно; рая дверь

Тебе покажут. Что же боле?

А в жизни этой ты страдай,

Носи ярмо и умирай.

Все это, видно, надо так!

Несите крест с благоговеньем,

Любви достоин каждый враг,