Опперман Дидерик Йоханнес
«Ночной дозор»

"И вот теперь, под ливнем звезд, когда

заткались и глаза и борода

болотной ряскою, - тебе по силам

припомнить, как, простясь с первичным илом,

ты выполз на невиданный простор,

где были звезды, реки, кряжи гор,

но ты берег в себе первопричины:

в тебе таились скалы и пучины,

а также - я, который здесь, внизу,

колыша древний ил, поднесь ползу.

Ручьем ли быть случилось нынче мне,

кристаллом, или рябью на волне,

пещерою? Из глаз молотоглава

мне зрится мрака вечная держава;

при свете созерцаю, трепеща,

Вселенную, от камня до хвоща,

скорблю о ней, о зыбкой, переменной,

о скованной, о безнадежно пленной.

Семь обликов скрывающий в себе,

как я пойму хоть что-нибудь в судьбе:

быть может, я - акация ночная,

бросающая семь теней, не зная,

что ими затеню на этот раз?

Здесь души предков вижу я подчас,

во мне сокрытых, - если вспыхнут снова

семь пламеней, семь отсветов былого.

Когда в долинах свет луны свинцов,

они на спинах белых жеребцов

сюда спешат, дорог не выбирая,

окинуть взором даль родного края;

бойцы былые, лошадей гоня,

они уходят искрами огня,

пронзившего столетья. Год от года

мы видим их в час лунного восхода.

Но ветер будет веять и, с норой

расставшись, выдра выть ночной порой,

и лампа над моим недвижным телом

сиять луной на корабле замшелом,

и юноша, которым стану я,

опять придет в прекрасные края,

где ветер веет, где гроза грохочет,

он битву прежнюю продлить захочет,

оберегая в памяти завет:

границ души на картах мира нет".

ЧЕЛОВЕК С ФОНАРИКОМ

Свет; и вот в пятне

света виден мне

малый бугорок:

словно козерог,

он ныряет в ночь

прочь от света, прочь.

С ветки - напоказ

чья-то пара глаз

щурится, смотря

в лучик фонаря.

Шарю на ветру

от бугра к бугру,

но в ночной стране

все враждебно мне.

НОЧНОЙ ДОЗОР

В час, когда Южный Крест вознесен