Гете Иоганн Вольфганг
«Рейнеке-лис»

Уговорить, подкупить его или подвергнуть изгнанью.

Я узнал это так: в одно прекрасное утро

Выпивший лишнего Гримбарт стал разговорчив сверх меры;

Выболтал, глупый, жене целиком всю преступную тайну,

Строго молчать наказал ей и думал, что в этом — спасенье.

Вскоре же встретилась где-то с моею женой барсучиха

И, заклиная мою тремя пресвятыми волхвами[29],

Дружеской верностью, честью заставив ее поручиться,

Что ни за что, никому ни словечка… открыла ей тайну.

Данную клятву держала жена моя так же недолго:

Только вернулась домой, разболтала все, что узнала,

Даже примету дала, по которой нетрудно мне было

Удостовериться в правде. Я был потрясен несказанно.

Вспомнил я тут о лягушках, которые кваканьем долгим

Господу на небесах вконец проквакали уши.

Им захотелось царя, им жить захотелось под гнетом

После того, что свободой повсюду они насладились.

Внял их просьбе господь и направил к ним аиста. Аист

Стал притеснять их, терзать, не стало житья от тирана.

Так и свирепствует! Глупые твари поныне все плачут,

Но, к сожалению, поздно— душит их царское иго …»

Громко Рейнеке-лис говорил, обращаясь к собранью, —

Каждое слово слышали звери, и так продолжал, он:

«Видите, я опасался за всех. И так все и было б.

О государь, я старался для вас, и вот— благодарность!

Происки Брауна знал я, знал я коварство медвежье,

Знал преступленья его и ждал наихудших последствий:

Если б он стал королем, то все мы пропали б, конечно.

«Наш государь благороден, могущественен, милосерден, —

Так про себя размышлял я. — Добра не сулит нам замена.

Столь возвеличить — кого? Проходимца, болвана — медведя!»

Долго обдумывал я, как замыслы эти расстроить.

Прежде всего хорошо понимал я, что если отец мой

Клад драгоценный удержит, найдет он сторонников многих,

Выиграть сможет игру — и мы государя лишимся.

Я все вниманье свое устремил на одно: обнаружить

Место хранения клада и выкрасть его потихоньку.

Шел ли куда-нибудь в поле отец мой, иль в лес направлялся

Старый пройдоха, днем или ночью, в жару иль в морозы,

В слякоть иль в сушь, — я крался за ним и следил неустанно.

Скрытый бугром, я