Гете Иоганн Вольфганг
«Рейнеке-лис»

Что ж, пусть будет по-вашему. Кончено! Дома останусь.

В Риме-то мне, разумеется, нечего делать. И если б

Десять обетов я дал — Иерусалим этот самый

Век бы не видеть! А с вами мне тут несомненно спокойней.

Лучшего, право, нигде не найду я, чем то, что имею.

Берцу король мне задаст, — это верно, но будем готовы.

Хоть для меня он и слишком могуч, но, быть может, удастся

Снова его провести и дурацкий колпак нахлобучить

На венценосную голову. Только дожить бы, — узнает

Он у меня, где раки зимуют. За это ручаюсь!..»

Бэллин меж тем за воротами нетерпеливо заблеял:

«Лямпе, скоро ль вы там? Выходите! Пора отправляться!»

Рейнеке это услышал и выскочил: «Милый мой Бэллин,

Лямпе просит у вас извинения, — с тетушкой счастлив

Он побеседовать, вы же, сказал он, не будьте в обиде.

Так что ступайте себе не спеша, — не скоро отпустит

Лямпе моя Эрмелина. Не омрачайте их радость…»

Бэллин в ответ говорит ему: «Слышал я крики. В чем дело?

Лямпе, я слышал, кричал: «На помощь, Бэллин, на помощь!»

Что вы с ним сделали там?» А Рейнеке хитрый ответил:

«Слушайте, милый! Как только с женой о своем пилигримстве

Речь я завел, так бедняжка в отчаянье полное впала.

Смертный объял ее страх — и она потеряла сознанье.

Лямпе, увидевший это, перепугался и крикнул

В ужасе: «Бэллин! Спасите! Бэллин, Бэллин, скорее!

Тетушке нехорошо, боюсь, что она не очнется!»

«Помнится, — Бэллин сказал, — что слишком страшно кричал он»,

«Что вы! Он ни волоска не лишился, — поклялся обманщик, —

Пусть вместо Лямпе меня постигнет любое несчастье!

Знаете ли, — продолжал он, — вчера государь поручил мне,

Из дому несколько писем ему написать непременно,

В них изложив свои мысли по ряду важнейших вопросов.

Вы б не доставили их, дорогой мой? Они ведь готовы.

Много идей в них есть интересных и дельных советов.

Не беспокойтесь о Лямпе, — я слышал, как радостно с теткой

Оба они предавались воспоминаньям о прошлом.

Как заболтались! И не остановишь! Едят, попивают,

Счастливы видеть друг друга. Тем временем письма строчил я».

«Милый мой Рейнгарт, — сказал ему Бзллин, — придется вам