Гете Иоганн Вольфганг
«Рейнеке-лис»

Так говорит: «Кто с жалобой здесь? Подходите. Грозились

Многие этим вчера. Обвиняемый прибыл. Ну, кто же?»

Но не нашлось никого, и Рейнеке нагло заметил:

«Ясно, клевещут-клевещут, а чуть только очная ставка,

Так поскорее домой. Подлецы эти, ворон и кролик,

Рады меня очернить, навредить мне, навлечь наказанье.

Все же бог с ними! Они отреклись от своих обвинений,

Стоило мне появиться—одумались и на попятный.

Я посрамил их, но видите, как доверяться опасно

Злостным клеветникам, очерняющим тех, кто в отлучке:

Всё извращают они и достойнейших всех ненавидят.

Не о себе ведь пекусь, но других от души я жалею».

«Слушай, — сказал тут король, — отвечай-ка мне, подлый предатель,

Что побудило тебя умертвить, и к тому же столь зверски,

Бедного Лямпе, кто был самым верным моим письмоносцем?

Я ли не делал поблажек тебе, не прощал преступлений?

Посох, котомку, сапожки вручил я тебе, снаряжая

В Рим и в святое заморье; твоим благодетелем был я,

Веря в твое исправленье. И вот мне приходится видеть,

Как убиваешь ты Лямпе сначала, как Бэллин в котомке

Голову зайца приносит мне и заявляет публично,

Будто он письма доставил, что вы сообща обсуждали

И составляли, и он был их автором главным. И что же?

Мертвую голову в сумке находят — ни больше ни меньше!

Вы это сделали, чтоб надо мной наглумиться! Был отдан

Бэллин на растерзание волку — черед за тобою!»

Рейнеке вскрикнул: «Что слышу я! Лямпе убит?! И наш Бэллин

Также погиб?! Что мне делать?! О, сам бы уж лучше я умер!

Ах, вместе с ними лишился теперь я великих сокровищ!

С ними отправил я вам драгоценности, коим на свете

Равных не сыщется! Кто б заподозрить решился барана

В том, что он зайца убьет и сокровища ваши похитит?

Истинно: там берегись, где не ждешь ни капкана, ни ямы!..»

В гневе король не дослушал, что Рейнеке плел вдохновенно,

Встал — и в покои свои удалился, и суть этой речи

Мимо ушей пропустил. Казнить собирался он плута.

Вот он поднялся к себе и застал там как раз королеву

С фрейлиной, фрау