Сенека Луций Анней
«Нравственные письма»

Сама дорога - только cуета.

А жизнь не может быть несовершенной,

Пусть коротко, но, честно прожита.

Твой Марцеллин был в юности спокоен,

Состарился внезапно, заболев.

Созвал друзей, лишь тех, кто был достоин,

Как перед смертью одряхлевший лев.

Один твердил от робости нескладно,

Другой не мог понят: что хочет друг?

Один Аттал сказал незаурядно:

Еда, любовь и сон - вот весь твой круг...

Нет, Марцеллин, не мучайся, как будто

Решаешь очень важные дела:

Живут рабы и пес у входа в будке,

Важней, чтоб смерть в спокойно к нам пришла.

Он оказал и дружескую помощь:

От страха исцелил его рабов,

И Марцеллину не забыл напомнить,

Оставить им наследство "на зубок".

Все обошлось без крови и насилья,

Поголодавши три недолгих дня,

В горячей ванной, в сладостном бессильи,

Он умер, жизнь на смерть легко сменяв.

Я назову невеждой, не иначе,

Того, кто в ожиданьи встретить смерть,

Отлынивает, вздрагивает, плачет...

Не жившему, как умереть посметь?!

Не забывай: ты лишь один из многих,

Прошедших до конца по жизни путь.

Душа его проходит, а не ноги,

А телу - смерть вовек не обмануть.

Ты ждешь, чтоб я привел пример Великих?

Ребенка приведу тебе в пример:

Спартанец, мальчик с мужеством на лике,

Воскликнул: Я не раб! И принял смерть...

Свобода не приемлет панибратства:

Она лишь в тех, кто все отдать ей рад.

А, жизнь с боязнью смерти - то же рабство,

Ты раб людей, вещей, ты - жизни раб.

Ты - лишь цедило, сколько бы кувшинов

Сквозь мочевой пузырь ни пропустить...

Но настает момент... нужна решимость

Сказать себе "последнее прости"...

Чего ты ищешь в маленьком оконце?

Друзей? Отчизну? Оценил их? - Нет.

Сумев, ты б погасил с собой и солнце...

Что ты свершил, достойного, как свет?!

У Цезаря плененный просит казни:

"Молю тебя, ты милостью слывешь..."

Готов помочь, но - как? Скажи мне: Разве

Ты